Жюль Верн - Вокруг света за 80 дней

Позже Филеас Фогг узнал от неё, что в Гонконге живёт её кузен, богатый торговец, и что в его доме она сможет переждать, пока всё не успокоится и не забудется история, разыгравшаяся в храме Пилладжи. Будучи джентльменом, он предложил Ауде сопроводить её в Гонконг, прекрасно сознавая, что в Индии ей грозит смертельная опасность.

Сэр Френсис не без грусти расстался с ними в Бенаресе и выразил надежду, что они когда-нибудь встретятся снова.

Ранним утром поезд прибыл на вокзал Калькутты. Пароход на Гонконг снимался с якоря в полдень, и у мистера Фогга было ещё несколько часов. Хотя от своего графика он не отстал, но уже и не опережал его. И всё шло вроде бы пока нормально, пока в его расчёты не вмешался сыщик Фикс, который успел приехать в Калькутту, пока Филеас Фогг спасал в джунглях Ауду. В момент прибытия поезда сыщик стоял на платформе и пристально разглядывал всех пассажиров, приехавших из Аллахабада. Рядом с ним был могучий полицейский.

Внезапно Фикс встрепенулся.

– Вот они! Вот те два негодяя. Я не знаю, кто эта женщина, но… Действуйте же, выполняйте приказ!

Полисмен подошёл к прибывшим.

– Вы Филеас Фогг?

– Да, это я.

– Вас разыскивает полиция. Будьте любезны, следуйте за мной.

– Но как же наш пароход? – простонал Паспарту. – Он отправляется в полдень.

– К этому времени мы будем на борту, – спокойно ответил хозяин.

Через полчаса полисмен привёл всю компанию в суд.

– Слушается первое дело! – объявил судья.

Секретарь зачитал обвинение в святотатстве. Филеас Фогг и его слуга обвинялись в том, что нарушили святость храма Малабар-Хилл в Бомбее. И добавил, выложив на стол пару обуви:

– Вот доказательство.

– Мои башмаки! – невольно воскликнул Паспарту.

– Значит, вы признаётесь в содеянном? – спросил судья.

– Да, – холодно ответил мистер Фогг, взглянув на часы.

Судья зачитал своё решение. Паспарту приговаривался к тюремному заключению сроком пятнадцать дней и штрафу в размере трёхсот фунтов стерлингов.

– Но поскольку хозяин отвечает за все действия и поступки своего слуги, я приговариваю мистера Фогга к семи дням ареста и штрафу в сто пятьдесят фунтов.

Паспарту был в отчаянии. Мистер Фикс довольно потирал руки – за это время он получит из Лондона ордер на арест банковского вора.

– Предлагаю залог, – заявил, вставая, мистер Фогг.

– Это ваше право, – ответил судья. – Он составляет по тысяче фунтов за каждого обвиняемого.

Паспарту ахнул.

– Нет проблем. – Мистер Фогг достал из саквояжа пачку банковских билетов, отсчитал две тысячи фунтов и спокойно покинул здание суда вместе с Аудой и Паспарту.

Фикс, расстроенный и злой, бросился за ними следом и увидел, как они сели в шлюпку и поплыли к пароходу «Рангун», стоявшему на якоре в гавани.

«Если понадобится, я готов последовать за этим негодяем хоть на край света», – решил сыщик и тоже отправился на «Рангун».

Шторм

Первые дни плавания выдались тёплыми и солнечными. По своим мореходным качествам «Рангун» не уступал «Монголии» и резво рассекал синие волны Бенгальского залива.

Паспарту был слегка озадачен: его хозяин изменил своим привычкам. Нет, мистер Фогг не стал менее пунктуальным, но теперь подолгу прогуливался по палубе под руку с прекрасной Аудой. Вместо того чтобы играть целыми днями в вист, он находил время для бесед с молодой вдовой и явно получал от этого удовольствие. Вскоре Паспарту стало ясно, что и у Ауды естественное чувство благодарности к мистеру Фоггу перерастало в нечто более тёплое и сердечное.

Но что же сыщик Фикс? Нельзя сказать, что он наслаждался плаванием, скорее наоборот. Понимая, что ему будет трудно объяснить французу своё присутствие на борту «Рангуна», сыщик не выходил из каюты и размышлял, как бы задержать Филеаса Фогга в Гонконге до получения ордера на его арест.

Сбивало с толку и озадачивало присутствие молодой женщины. Откуда она взялась и почему путешествовала вместе с Фоггом? После долгих размышлений его озарило: вероятно, эту загадочную особу похитили! Мысль прочно засела в мозгу, и Фикс стал прикидывать, как бы воспользоваться новой ситуацией и доказать властям Гонконга факт похищения. В конце концов, сыщик решил всё выспросить у простодушного слуги.

Паспарту стоял у поручней и смотрел в морскую даль, когда сыщик едва не бросился ему на грудь, изображая крайнее удивление:

– Какая встреча! Так вы плывёте на «Рангуне»?

Паспарту в изумлении воскликнул:

– Мистер Фикс! Вы тоже решили объехать вокруг света?

Обрадовавшись, что теперь будет с кем поговорить, словоохотливый француз поведал сыщику об опасном приключении, которое они пережили возле храма Пилладжи.

– Теперь ваш хозяин намерен увезти эту молодую вдову в Европу? – как бы между прочим поинтересовался Фикс.

– Нет-нет, что вы! – засмеялся Паспарту. – Мы просто провожаем миссис Ауду к её родственнику в Гонконг.

Значит, тут ничего не выгорит, расстроился Фикс. Что ж, в крайнем случае придётся сообщить французу, что его хозяин ограбил банк, и попросить о помощи. Возможно, за оставшееся до Гонконга время что-нибудь произойдёт.

Он как в воду глядел. Погода резко переменилась, поднялся ураганный ветер. Пароход швыряло то вверх, то вниз. Огромные волны захлёстывали палубу, и судну пришлось лечь в дрейф.

Когда шторм наконец стих, судно запаздывало на сутки. Значит, они прибудут в Гонконг не пятого, а шестого ноября. Мистер Фогг опоздает на «Карнатик», а следующий пароход до Иокогамы только через неделю.

Паспарту так огорчился, будто это он, а не его хозяин рискует лишиться двадцати тысяч фунтов, зато Фикс ликовал, хотя, как выяснилось, преждевременно. Когда «Рангун» вошёл в гавань Гонконга, путешественников ожидала невероятная новость: «Карнатик» всё ещё в порту – судно пришлось ремонтировать: лопнул котёл. Филеас Фогг всё ещё мог выиграть пари, поскольку отплытие было отложено до утра.

Таверна в Гонконге

Покинув «Рангун», мистер Фогг нанял рикшу, и они отправились в гостиницу, где были забронированы номера. Убедившись, что у Ауды есть всё необходимое, хозяин, велев слуге ждать его в отеле, отправился искать кузена молодой вдовы. Наведя справки, Фогг выяснил, что её кузен переехал в Голландию.

– Что же мне теперь делать, мистер Фогг? – растерялась Ауда, услышав это известие.