Тенцинг Норгей - Тигр снегов

Через Соло Кхумбу протекает Дуд Коси, или «Молочная река»; она собирает много притоков из снежников вокруг Эвереста. Глубокие долины и ущелья этой реки связывают нас с остальным Непа­лом. В холодные зимы и во время летних муссонов, когда непрерывно льют дожди, путь этот страшно труден. Впрочем, даже в наиболее благоприятные времена года – весной и осенью – уходит около двух недель на то, чтобы добраться до Катманду в центре Непала или оттуда к нам. А так как даже Катманду почти отрезан от остального мира, то легко понять, что наше Соло Кхумбу – очень глу­хое место с примитивными условиями жизни.

За последние годы Непал начал открываться для внешнего мира, сделано очень многое для того, что­бы преобразовать страну в современном духе. Сейчас существует только два резко различных способа попасть из Индии в Катманду: либо пешком, либо на самолете. Но уже через горы прокладывают шос­се, и скоро впервые можно будет проехать на авто­мобиле. Намечается также соорудить большую пло­тину в южном течении Коси. Правда, она будет рас­положена в Индии, но окажет большое влияние на земледелие Непала. Пришел черед и Непалу изме­ниться, подобно всему остальному миру. Однако до Соло Кхумбу все еще далеко, и я думаю, что прой­дет много лет, прежде чем туда протянется авто­страда.

Моя родина сурова и камениста, суров и климат, тем не менее у нас есть земледелие и скотоводство. Пшеница выращивается до высоты 2400—3000 мет­ров (главным образом в Соло), ячмень и карто­фель – до 4200 метров. Важнейшая культура – картофель, он составляет основную часть нашего питания, вроде как рис у индийцев и китайцев. Часть земли находится в общинном владении, есть и частные земли. Многие семьи имеют землю в раз­ных местах и переезжают по мере смены времен го­да с одних высот на другие, чтобы сеять и собирать урожай. Переезжать приходится также и за стада­ми, которые состоят из овец, коз и яков. Як – ос­нова существования не только шерпов, но и всех жителей Гималайского высокогорья. Он дает почти все необходимое для того, чтобы накормить челове­ка и согреть его: шерсть для одежды, кожу для обуви, навоз для топлива, молоко, масло и сыр для питания, а иногда даже и мясо – хотя мне, возмож­но, не следовало говорить об этом, потому что более строгие буддисты осудят нас.

Соло Кхумбу вполне обеспечивает себя продук­тами питания и не нуждается в большом привозе. К тому же по лесным тропам на юг и через высокие перевалы на север идут торговые караваны. Самый большой из этих перевалов – Нангпа Ла, пересе­кающий цепь Гималаев на высоте 5700 метров, не­сколькими километрами западнее Эвереста; по нему проходит знаменитый древний торговый путь. И по сей день, как я уже говорил, здесь вверх и вниз идут караваны. В Тибет они везут ткани, пряности и разные промышленные товары из Индии и Непа­ла, а из Тибета доставляют соль, шерсть, иногда гонят стада яков. Жители Соло Кхумбу покупают нужные мелочи у проходящих купцов и странствую­щих торговцев. Но постоянных магазинов или рын­ков в нашем краю нет.

Нет в Соло Кхумбу и городов, даже больших сел. Самая большая деревня в Кхумбу – Намче Ба­зар, она стала знаменитой в связи с последними эк­спедициями на Эверест. В окружающих долинах лежат другие селения: Кхумжунь, Паньбоче, Дам­дань, Шаксум, Шимбунь, Тами. Дома выстроены из камня, с драночными крышами. В окнах и дверях деревянные рамы, стекол, конечно, нет. Большинство домов двухэтажные. В первом этаже помещается скот и разные запасы, а на втором, куда попадают по внутренней лестнице, находятся общие помеще­ния, спальни, кухня, уборная. Так живут шерпы се­годня. И так было, когда я был мальчиком и когда все мои предки были мальчиками до меня.

Часто пишут, что я родился в деревне Тами, но это не совсем верно. Моя семья жила в Тами, и я вырос там, но родился я в селении, которое назы­вается Тса-чу и лежит близ большой горы Макалу, всего в одном дневном переходе от Эвереста. Тса-чу означает «Горячие источники», это святое место, о котором рассказывают много историй и легенд. Моя мать ходила туда вместе с другими паломниками в монастырь Ганг Ла (если вы помните, наша фами­лия, или родовое имя, тоже Ганг Ла). Возле мона­стыря есть высокая скала, похожая на голову Буд­ды, и говорят, что если праведный человек прикос­нется к скале и прочтет молитву, то из камня побежит вода. Но если это же сделает дурной человек, безбожник, скала останется сухой.

А еще в этих местах растут разные травы, кото­рым приписывают большую целебную силу. Кру­гом много озер. Самое крупное из них называется Тсония, или «Рыбное озеро»; в другом озере, поменьше, вода напоминает по цвету чай. Говорят, что по его берегам ходил Будда, а когда ему хотелось освежиться, он останавливался и пил воду из озе­ра – для него она была настоящим чаем.

Много еще рассказывают про Тса-чу и Ганг Ла. В одном предании говорится, что в древние времена здесь произошло большое сражение между двумя войсками – гяльбо (короля) Ванга и гяльбо Кунга. Согласно преданию, мои предки сражались на стороне Кунга и служили ему так хорошо, что он после победы даровал им землю в этой местности. А так как местность называлась Ганг Ла, они взяли себе это имя и оно сохранялось потом всеми их по­томками.

Как бы то ни было, но именно здесь я родился. Отец и мать решили, что это к счастью; так решили и ламы. Родители рассказали мне, что ламы совето­вали им особенно беречь меня первые три года: если я останусь жив после этого возраста, то вырасту и стану великим человеком.

Но если место моего рождения установить легко, то год рождения определить гораздо труднее. В Со­ло Кхумбу пользуются тибетским календарем, а он не знает счета годам, только названия – год Лоша­ди, год Тигра, Быка, Птицы, Змеи. Таких названий двенадцать, по названиям животных, из которых шесть мужского и шесть женского рода, а когда они кончаются, цикл начинается снова. Большую часть жизни я не знал, сколько мне лет, знал только, что родился в год Йоа (Зайца); но недавно, сравнив ти­бетский и западный календари, я высчитал, что по­явился на свет в 1914 году. Конечно, с учетом двена­дцатилетнего цикла, это событие могло произойти и в 1902 или в 1926 году. Но я надеюсь, что я не так стар, как в первом случае, и боюсь, что не так мо­лод, как во втором. Все говорит за то, что мне было тридцать девять лет, когда я взошел на Эверест.

Время года, когда я родился, оказалось легче установить. Судя по погоде и состоянию посевов, это был конец мая. Теперь, оглядываясь назад, я вижу в этом хорошее предзнаменование: самые важные события моей жизни всегда случались в конце мая. Прежде всего мое рождение. Далее, именно в это время стоит наиболее благоприятная погода для восхождений. 28 мая я был почти на вершине Эвереста вместе с Ламбером; 29 мая – год и один день спустя – я взошел на нее вместе с Хил­лари. Поскольку у нас нет точных записей, шерпы не отмечают день рождения. Но годовщины взятия Эвереста я готов праздновать до конца жизни.