Дмитрий Григорьев - На плечах Великого Хималая

Первая русская туристка в этих местах — Елизавета Верещагина, жена знаменитого русского художника Василия Верещагина, в своих воспоминаниях пишет так:

«Монастырь Ки лепится высоко на скале, он нам был интересен и как монастырь, и как место, где мы могли видеть хорошую тибетскую собаку.

Давно уже еще по дороге из Хемиса (это тоже монастырь, и ему будет посвящена целая глава. — Д. Г.) мы встретили англичанина… он разговорился с мужем о собаках и сказал, что не видел нигде хороших, кроме монастыря Ки (Ки значит собака), где сторожит вход преоригинальный и презлой пес с большою львиною гривою. Вот теперь, когда мы добрались до Ки, нам и интересно было видеть эту диковинку.

Лишь только мы приблизились ко входным воротам, выбежал старый монах и со словами „Берегитесь, здесь худая собака“ бросился к небольшой будке, из которой порывалась выскочить и добраться до нас скалящаяся голова рыжего, уже старого, по-видимому, пса. Так как было тепло, то львиная грива повылезла и висела около шеи клочьями, очень длинными, продолжаясь далеко по спине, что сообщало собаке вид необыкновенной дикости.

— Продай собаку, — спросил мой муж.

Монахи оторопели:

— Зачем тебе?

— Так, нужно.

— Да ведь она злая и старая, ей ведь уже семь лет.

— Нужды нет, продай, мне нужна именно злая собака.

Нечего было делать монахам, и они согласились отдать за 10 рупий, и один из них отвел нам пса, которого мы назвали опять в честь его родной скалы Ки». (Цит. по: Верещагина Е. К. Очерки путешествия в Гималаи г-на и г-жи Верещагиных. СПб., 1883.)

О русских путешественниках в Ладакхе существует прекрасная статья доктора исторических наук А. И. Андреева «Русские путешественники в Ладакхе (конец XVIII — начало XX века)» — http://www. kozlov-museum.ru/employees/andreev/. Оттуда я узнал, что первым из русских Ладакх посетил бежавший из бухарского плена Филипп Ефремов в 1776 году.

В некоторых местах Гималаев у одинокого путешественника, обладающего собакофобией, могут возникнуть проблемы. Мы столкнулись с собаками в Лехе. Днем собаки ходят по городу, ведут себя мирно и никого не облаивают, а вечером сбиваются в стаи и становятся агрессивными. Наш знакомый, который жил в деревне неподалеку от Леха, приглашая в гости, предупредил, что вечером можно приехать только на такси — иначе собаки нападут. Мы же, отправляясь спозаранку на автостанцию, шли по пустырям, где собак было много, и я, по старой велосипедной привычке отгонять собак камнями, набрал полные карманы камней. Применить их не пришлось — собаки лаяли, но не нападали. Вот стихотворение, написанное именно по этому случаю в Ладакхе, на обратной стороне топографической карты:

Сон не идёт —стоит на склоне холмапо другую сторону реки,боится собак,что ногью становятся волками.Они воют на лунуа я повторяю стихии мои слова превращаются в камни:я набиваю ими карманы,беру в обе рукии тогда уже самспокойно иду ко сну.

Что касается Верещагиных, то их конное путешествие по маршруту немного отличалось от современных автомобильных. Они шли из Леха через озеро Цо Морири и перевал Паранг (5578 м). Это прямой путь, соединяющий Ладакх и Спити. Между Паранг-ла и Ки на высоте 4205 метров находится деревня Киббер. Это самое высокогорное поселение в мире, к которому подведены автомобильная дорога и электричество. В 1983 году в Киббере умер лама Серконг Ринпоче из монастыря Табо. О жизни этого святого человека, восхищавшего многих (в том числе и создателей фильма «Звездные войны», они общались с Серконгом Ринпоче в Дхарамсале и использовали его образ в качестве прототипа Йоды, сказочного духовного наставника), можно прочитать у Александра Берзина (http://www.bera-narchives.com/web/ru/archives/approaching_buddhism/ teachers/tsenzhab_serkong_rinpoche/portrait_serkong_ rinpoche.html). В момент кремации ламы Серконга Ринпоче на каменной площадке забил источник, который считается священным и собирает паломников из окрестных деревень.

Маршрут Верещагиных, за исключением этого участка, практически полностью совпадал с маршрутом, проделанным нами два года тому назад. Только они путешествовали в 1875 году, в разгар так называемой большой игры — соперничества России и Англии в борьбе за влияние на территориях Средней и Центральной Азии.

И если замечательный художник Василий Васильевич Верещагин, порой нелицеприятно отзывается о поведении англичан в отношении местного населения, то замечательный писатель и поэт Джозеф Редьярд Киплинг в романе «Ким» представляет совершенными «отморозками» русского и французского шпионов, которые идут через горы из Jlexa в Шимлу. Как я полагаю, хороши и те и другие.

О большой игре написана книга Питера Хопкирка «Большая игра против России: азиатский синдром». В одной из глав он рассказывает о встрече противников, русского офицера Громбчевского и английского — Янгхасбенда, в горах севернее Ладакха.

Сначала русский офицер, обнаружив, что Янгхасбенд разбил лагерь неподалеку, пригласил его на обед. За беседой было выпито немало водки.

Разговор шел, естественно, и о политике, и о возможном предстоящем походе России на Индию, и об Афганистане, и о соперничестве между двумя их нациями в Азии. Причем визит затянулся до ночи, обоим противникам было что друг другу сказать.

А затем, через два дня, Янгхасбенд нанес «ответный удар», пригласив русского употребить припасенную им бутылку бренди. После очередных, совсем не агрессивных, бесед оба отряда торжественно попрощались друг с другом и разошлись в разные стороны.

Впрочем, как утверждали впоследствии герои этого эпизода, большая игра отнюдь не всегда была столь джентльменским делом. Киплинг реалистично описывал все детали взаимоотношений с «коллегами» и шпионскую подготовку своего героя Кима: она была весьма изощренной. Ким был элитой мира разведки. Мало того (этого нет у Киплинга), для шпионов и одновременно ученых-картографов, подготовленных из местного населения, талантливым молодым офицером, капитаном Королевских инженерных войск Томасом Монтгомери было разработано специальное оборудование. В молитвенном барабане ученого-пандида вместо свитка молитв находился рулон бумаги для записей, а компас был вмонтирован в крышку барабана. В паломническом посохе находился термометр, предназначенный для вычисления высот, в раковине каури — ртуть для секстана, а в двойном дне дорожного сундука — сам секстан.

Чем-то похожие шпионы есть и сейчас. Однажды, когда мы искали дешевую машину из Шринагара в Лех (автобусы не ходили из-за снегопадов и дождя), нам с Тоней удалось подсесть в джип, на котором ехала съемочная группа. Официально киношники должны были снимать фильм о животном мире Малого Тибета, но почему-то мы останавливались возле каждой военной базы (а их по этой дороге десятки, ведь она проходит вдоль границы с Пакистаном), и оператор тайно (а порой и явно, если база была далеко) включал камеру и снимал. Режиссер поделился своими политическими взглядами: он сторонник независимости Кашмира как от Индии, так и от Пакистана (при разделении территорий между этими странами в 1947 году штат Джамму и Кашмир оказался предметом спора, что вызвало последующие индо-пакистанские войны), и участвует в политической борьбе. Но мирно. Зачем тоща снимал?