Тур Хейердал - В погоне за Одином

Познания этого учителя произвели на меня сильное впечатление. Я подумал, что этот простой школьный учитель с Кавказа знает об удинах больше любого университетского профессора в северных странах. Однако, когда еще один школьный учитель рассказал нам о структуре удинского языка и его генетическом происхождении от праалбанских пришельцев, я понял, что нашу неосведомленность можно объяснить как присущей нашему времени узкой географической специализацией, так и длительной политической изоляцией Кавказа. В своей речи этот учитель упомянул также местную легенду о том, что в далекие времена часть удин ушла на Север. И вот это упоминание особенно заинтересовало нас. Старики помнили легенду о том, что когда-то очень-очень давно часть народа удин покинула свои места и отправилась на Север. Они никогда не вернулись! Об этом помнили лишь самые древние старики. Наш спутник Торе Сейерстад, который еще собирался некоторое время пробыть в этой стране, заручился обещанием получить текст легенды, записанный со слов одного старого человека, знавшего ее наизусть. Впоследствии я узнал из письма Торе следующее: «К сожалению, Георгий Коассари сейчас не совсем здоров. Он обещал дать мне текст мифа о народе, который ушел на Север, но не успел. Я узнал от него только, что среди удин известен миф о том, что часть их народа когда-то покинула эти места и никогда не вернулась. Удины даже сложили пословицу: „Люди, которые уезжают на Север, никогда не возвращаются“. Эта пословица в ходу и сегодня».

А когда мне подарили книги об удинах и сверхзапутанной истории Кавказа, написанные на азербайджанском языке со странными буквами, я сразу же простил всех иностранцев, никогда не слышавших об удинах из их собственных уст и не знающих об их существовании…

Удины очень понравились нам всем, кто сидел на скамьях за невероятно длинным столом в саду. Длина этого стола, который наверняка стоял там постоянно, свидетельствовала об их гостеприимстве, а множество гостей хозяев произнесли такое количество тостов, что мы, как ни старались, не могли за ними поспеть. И хотя мысленно мы вспоминали старинные саги, но в действительности мы находились среди наших современников. Удины отличались знаниями, умом, чувством юмора и знали толк в хорошей еде. Когда все встали из-за стола и разошлись в разные стороны среди фруктовых деревьев, мы едва стояли на ногах от обилия съеденного и мечтали лишь о том, чтобы принять горизонтальное положение.

Мы с Жаклин последовали за мэром. Подходя к его дому, мы увидели в саду его супругу. Она встречала нас со стеариновыми свечами в руках и пригласила в дом, где был накрыт небольшой стол, который ломился от яств — целиком зажаренная утка, яичница, овощи, йогурт, сметана и свежеиспеченный хлеб. Избежать этого угощения было невозможно, и мы порадовали себя и хозяев, вкусив и пережив еще одну трапезу удин. Затем стеариновые свечи были зажжены в «ванной комнате», которая представляла собой гениальную систему: на дереве перед домом висело ведро с водой, в дне которого была проделана дырка и заткнута пробкой. Рядом на ветках висели мыльницы и полотенца. Лестница с внешней стороны дома вела в огромную спальню для гостей с книжными полками вдоль стен, обилием мебели и пианино около двуспальной кровати.

На следующее утро после завтрака в саду, состоявшего из целиком зажаренного цыпленка и водки, мы отправились осматривать одну из старейших церквей в мире. Никто не знал точно ее возраст, но было известно, что ее построили предки удин около тысячи лет назад. Церковь была каменная, внушительных размеров, с хорошо сохранившимися внутри колоннами. Церковь была заброшенной, и издалека между гигантскими деревьями она походила на руины.

Никому из наших спутников, приехавших сюда с полицейским эскортом, не доводилось бывать здесь раньше — ни ректору Бакинского университета, ни переводчику, ни полицейским. О существовании удин мне рассказал Бьёрн Вегге, а в этой поездке нас сопровождали двое его сотрудников из Миссии для санталов, которые бывали здесь раньше и занимались изучением церкви удин. Это были Торе Сейерстад — руководитель проекта по раскопкам и Эйвинд Скейе — специалист по истории религии. Они отозвали меня в сторону, повели за церковную стену и показали огромный валун, напоминавший перевернутый могильный камень. На этом камне и на каменной стене над входом в церковь был вырезан рельефный христианский крест. Вверху он заканчивался декоративными языками пламени, которые казались здесь совершенно не к месту. «Крест горит, — прошептал Эйвинд, чтобы не привлекать внимания мусульман. — Это одна из первых церквей, построенных в стране, жители которой были огнепоклонниками. Первые церкви строились на местах, где прежде были языческие капища. А чтобы переход от огнепоклонничества не ощущался слишком резко, крест изображали с языками пламени…»

Пер. Извини, что я тебя прерываю, но разве в церквях и сегодня не горят свечи? И еще я хотел спросить, не начали ли археологи раскопки под зданием церкви?

Тур. Под этой церковью еще не копали, но велись раскопки под полом другой церкви удин, также заброшенной и расположенной еще выше в горах, ближе к Грузии.

Пер. Вы там тоже побывали?

Тур. Да. Из Ниджа с его разбросанными среди садов домиками мы отправились по этим удивительно красивым местам дальше в старинный город караванов Шеки. Он был когда-то важным узловым пунктом между Востоком и Западом на Великом шелковом пути из Китая. Здесь с древнейших времен проходили караваны верблюдов. Они перевозили товары по суше между побережьем Каспийского моря и Азовом на Азовском море, где совершалась перегрузка на корабли, которые везли товары в порты Черного моря или через Черное море и пролив у Дарданелл в порты Средиземного моря.

Когда наш маленький кортеж из автомобилей завернул на городскую площадь в Шеки, там нас встречали мэр и собравшиеся жители, которые тепло приветствовали нас. Уже был накрыт длинный стол в настоящем райском саду, где пели птицы и шумел водопад между огромными деревьями. На этот раз принимали нас не удины и не христиане, а асы. Однако удины когда-то жили и здесь. Чуть выше на холме на фоне возвышающихся Кавказских гор виднелась небольшая группа домиков в селении, под названием Киш, где находилась заброшенная церквушка народа удин. Как нам сказали, это была самая старая христианская церковь на всем Кавказе. Старинные каменные стены еще поддерживали башню посередине, как в старые времена в церквях на Севере или в самых старых церквях в России. Однако, если самые первые церкви на Севере были воздвигнуты в начале 2-го тыс. после Рождества Христова, эта церковь удин была построена почти на тысячу лет раньше. На крутом склоне под церковью ютились несколько маленьких домиков из серого камня. Они были очень низкими и невзрачными и, казалось, будто цеплялись друг за друга и за крутую гору с самых древних времен, чтобы не обрушиться каменной лавиной в этот безумный современный мир, представленный городом Шеки внизу в долине.