Эван МакГрегор - Вокруг света на мотоциклах

Меня даже удивило, как здорово ночевать в палатке. Я все еще побаивался укуса «черной вдовы», а тут вдобавок Василий предупреждал о брачном сезоне у скорпионов — это все совершенно убило во мне желание ночевать под открытым небом. Первая ночь в палатке прогнала все страхи. Не случилось вообще ничего плохого. Когда мы утром ели кашу, у меня, к сожалению, не было даже уважительного повода поныть.

Мы собрали вещи и сели на мотоциклы, чтобы проехать через степь обратно к дороге. Точнее, к тому, что в этих краях называется дорогой. Подпрыгивая на кочках, я подумал, как все-таки приятно избежать общения со всеми этими связными, высокими чиновниками, гостиничными администраторами и прочими посторонними. Еще мне показалось странным, что ночью я совершенно не замерз. Спальный мешок оказался очень теплым, плюс на мне еще было термобелье.

Мы ехали пару часов, а потом остановились попить воды у строения, на котором горела яркая зеленая вывеска «КАФФЕ». Каменная лачуга посреди пустыни, где по дороге носятся перекати-поле и свирепствуют пылевые метели. Пока я снимал шлем, появился зеленый русский джип и поехал на нас, остановившись всего в паре дюймов от мотоциклов. Вышли два невысоких человека в кожаных бейсболках. Мы заулыбались, но они просто тупо посмотрели. Потом медленно обошли мотоциклы, молча их разглядывая. Затем, с такими же ничего не выражающими лицами, оглядели нас с головы до ног, прошли мимо и зашли в кафе. «Не очень-то они дружелюбные», — сказал Эван. Мне тоже стало не по себе.

Пока эти двое были в кафе, появилась еще одна парочка: охранники с соседней фабрики. Несколько секунд спустя из кафе выскочили двое первых, сжимая в кулаках огромные кухонные ножи. «Черт, — подумал я, — нас сейчас ограбят». Но тут подозрительные личности с ножами увидели охранников. Они быстро перевели взгляды на нас, потом снова на охранников, потом снова на нас. Потом мгновенно спрятали ножи за спины и прогулочным шагом направились к своему джипу. Похоже, охранники прибыли как раз вовремя. Те типы побросали ножи в машину, залезли в нее и укатили. За все это время не было сказано ни слова. Не хочу показаться излишне подозрительным, но было трудно избавиться от ощущения, будто мы только что чудом избежали разбойного нападения.

Времени раздумывать о других вариантах развития событий не было. «Черт, я уже с ног валюсь, — сказал Эван, когда мы приготовились ехать дальше. — За это утро мы проехали всего 60 км, а по моим ощущениям, прошел уже целый день». Да, тяжелое было утро. Сплошной песок и гравий. Единственный способ пройти по ним — это нестись на скорости в надежде на лучшее. Несколько раз попадался глубокий песок, и переднее колесо начинало вилять то влево, то вправо — мы оба чуть не попадали. Чтобы справляться с песком и гравием, надо идти против инстинктов. Когда переднее колесо начинает заносить, приходится подавлять желание ударить по тормозам — это точно приведет к падению. Вместо этого нужно добавлять «газу». Мотоцикл сразу выпрямится, и ты опять сможешь его контролировать.

Когда мы остановились на обед в следующем кафе, Эван был сильно не в духе. Рядом стоял красивый русский мотоцикл с коляской, но он на него даже не взглянул, а когда мы сели под навесом, Эван начал жаловаться. «Тяжелый день», — бормотал он. Пока хозяин кафе хлопотал над столом, Эван потягивал чай из фарфоровой пиалы с розочками, бездумно уставившись на песчаную пустыню. Он выглядел несчастным, плохое настроение никак не проходило. В такие моменты его лучше не трогать, все само пройдет. Только если станет совсем уж плохо, придется искать слова, чтобы вытащить его из этой хандры.

Эван пил чай. «А-а, хорошо…» Потом он заметил что-то на дне чашки и нахмурился: «Странный чай… Это что за фигня?»

У Эвана есть такая привычка — заражать своим настроением всех окружающих. То он на подъеме, то вдруг в тоску впадает. У всех людей бывают сложные моменты, но таких депрессий, как у Эвана, я еще ни у кого не видал. В плохом настроении он становится ужасно восприимчивым, обижается на любую глупость. Из-за этого его бывает трудно понять. Я на собственном тяжелом опыте убедился, что печального Эвана развеселить невозможно. Лучше всего смириться и ждать, пока он сам не победит плохое настроение. Причем настроение у Эвана иногда меняется очень быстро. Но когда он не в духе — это настоящий геморрой!

ЭВАН: Я ужасно скучал по жене и детям и видел их лица каждый раз, когда открывал верхний кофр. Три фотографии подряд, вставленные в крышку изнутри: Ив, Клара и Эстер. Мои любимые девочки. Как же я хотел поскорее оказаться в Лондоне, чтобы снова их увидеть! Это главное, что двигало меня вперед. Когда дома ждало такое чудо, я чувствовал себя счастливейшим человеком в мире, и день за днем ехал на восток, чтобы снова увидеться с семьей. По этой же причине путь впереди казался таким трудным. С каждой милей я чувствовал себя одновременно и дальше от них, и ближе к ним.

Это было трудное утро, третье такое утро подряд. Я весь взмок, и никак не мог разобраться с термоодеждой. Когда все-таки ее снял, то начал замерзать. На следующий день снова надел, но все время нещадно палило солнце, и уже к обеду я был весь в поту. Много сил отнимала и сама дорога. Тем утром я два раза чуть не упал. План за день проходить по триста километров очень давил морально. У меня в животе снова появилось то странное ощущение, как после тренировок в Уэльсе, когда я боялся не выдержать трудностей дороги и подвести Чарли и всех остальных.

Мы поехали дальше, и буквально через две мили я уронил мотоцикл. «Сегодня падениями все отметились, — прокричал я Чарли, когда он помогал мне его поднять. — Хотя невеселое соревнование, конечно». Еще через несколько километров дорога превратилась в болото. Мы поехали прямо по пустыне, в нескольких сотнях метров от дороги, выискивая сухие участки среди грязи и воды. Сердце мое выбивало барабанную дробь. Так продолжалось какое-то время, потом мы вернулись на дорогу, и пришла очередь Клаудио упасть. «Не отчаивайся, — подбодрил его я. — Мы сегодня уже 150 км проехали».

Мне надоело ехать сзади, потому что Клаудио и Чарли поднимали тучи пыли, из-за которых ничего не было видно. Я попросился выйти вперед, и тут же нашел свой ритм. На песчаных отрезках я набирал правильную скорость, воображая себя гонщиком на ралли Париж-Дакар, на неровностях выбирал самую быструю траекторию. Но вдруг — бац! — я лежу на земле, а сверху палит солнце. Вот к чему привела моя излишняя самоуверенность в себе. Так мы и боролись с эмоциональными и физическими «американскими горками». То ты катишь в свое удовольствие, счастливый и довольный, то просто едешь, совершенно успокоившись и ни о чем не думая. И еще через минуту начинаешь ругаться и психовать.