Марек Малятынский - В тени Канченджанги

Мне снова пришлось ждать. Юзек присел на снег, позади него, опершись на ледоруб, стоял Весек.

— Ну, старик, великолепную дорогу вы проложили. Высший класс! — искренне восхищался я их работой.

— Э-э-э, все это, собственно, дело рук Вальдека. Здесь он прокладывал. — Похвала не вызвала у Юзека никакой радости.

— Чепуху ты мелешь! — рассердился я. — Вальдека и твоя! Вы оба ее сделали, одному Вальдеку такая работа была бы не под силу!

Вальдек так вспоминал о времени, проведенном с Юзеком:

«Марек, ты помнишь день, когда после полудня вы с перевала спускались в базовый лагерь? Мы тогда остались с Юзеком вдвоем. Назавтра погода выдалась хорошая, но мы установили только одни перила на траверсе, все сорок метров, и уперлись в стенку ледовой глыбы. Много времени отняло у нас укрепление ваших опорных верёвок, непонятно почему проложенных по небольшим скалам, а… ведь день короток!

Наутро мы вышли рано. Был туман, дул сильный ветер, но мы намеревались в этот день добраться до вершины купола, где, как я считал, находился лагерь японцев. Поэтому мы взяли с собой тяжело набитые рюкзаки: личные вещи, продукты, а вдобавок к этому уйму верёвок, костылей и карабинов — все необходимое для работы и ночевки.

На траверсе я был ведущим. Я манипулировал длинными петлями так, чтобы не устроить маятника и не слететь вниз, Юзек… больше страховал. Мне показалось, что с установкой верёвочных перил я управляюсь быстро и ловко, ну… что просто сегодня у меня это лучше получается. Потом мы уперлись в ледовую стену. Верёвки я прокладывал зигзагом, используя систему трещин во льду. В общем все это сильно затянулось. Меня настолько поглотило само занятие, что я не осознал тогда: Юзек мерзнет. Ему подолгу приходилось выстаивать на месте, пока я вбивал крючья и вырубал ступени.

Наконец склон стал более пологим, и я увидел голубые куски полотна, выступающие из-под снега. Это были палатки. Одна, слева, в лучшем состоянии, другая, под толстым снежным слоем, пришла в полную негодность. Первую мы начали ремонтировать: я связал мачты, Юзек принялся выгребать изнутри снег. Чай вскипятили на японской горелке, воспользовавшись остатками их бутана. В палатке оказалось немного продуктов: намокшие пакетики суповых концентратов, макарон, стружки сушеной капусты, несколько банок консервов. Помню, мы неуверенно ели крабов, сомневаясь, съедобны ли они, пролежав почти год. Но мороз — превосходный консервант!

Спать мы отправились рано. А утром снова дул сильный ветер, трудно было принять решение: продолжать ли работу или спускаться? Наконец около полудня, когда ветер поутих, мы двинулись. Возле палаток обнаружили три связки новенькой японской верёвки. Часть ее мы прихватили с собой и полезли наверх. Сначала было легче, но выше ледовая стенка становилась все круче, приходилось навешивать верёвочные перила.

Сначала Юзек шел за мной, но потом решил вернуться в палатку. К счастью, место было безопасное, свалиться просто некуда, и я спокойно мог оставаться один. А он стоял возле палатки и наблюдал, все ли у меня благополучно.

Установкой перил я занимался недолго. Я устал и все время испытывал голод, здесь ведь не было почти никакой еды. Когда вернулся в палатку, мы решили спускаться к «тройке» на перевале. Мы уже собирались двинуться в путь, когда прибыла четверка Петра. Они намеревались заночевать в японском лагере».

Мы медленно двинулись вверх. Очередной привал на ледяной круче — и далее склон уже выравнивался. К нашим верёвочным перилам была подвязана японская страховка. Еще минута, и мы увидели троих коллег, «турню» и имевшую жалкий вид бесформенную японскую палатку с желтой надписью: «Rikkyo». Рядом с «турней» из-под снега выступал край полотнища второй японской палатки — печальные следы последней стоянки прошлогодней экспедиции.

Палатки стояли на верхушке купола, но склон тянулся дальше чуть вверх, и выше я заметил несколько массивных сераков. Направляясь на террасу, следовало идти в этом направлении.

— Быстро вы добрались, — похвалил нас Вальдек. Он стоял рядом с Войтеком, разматывая большой клубок спутавшейся верёвки. Кажется, этот человек не знает ни минуты отдыха!..

Мы сбросили рюкзаки. Юзек, молчаливый и мрачный, тяжело опустился на снег, а Весека и меня разбирало любопытство поглядеть, как оборудован этот японский лагерь. Мы сунули головы в палатку. Ее наполовину засыпало снегом, свод провис до самого пола, но внутри палатки было уютно и светло. На полу валялись матрацы из пенопласта, разобранная бутановая плитка, пакеты с продуктами, лекарства в разноцветной упаковке, а в углу, у входа, — набор блестящих алюминиевых кастрюль.

— Шерпы уже здесь! — услышали мы голоса снаружи.

Шерпы приближались легким пружинистым шагом, словно не чувствуя высоты. Они тотчас принялись освобождать рюкзаки. Стало пасмурно, повалил снег, и шерпы спешили вернуться на перевал.

Белый, пушистый слой быстро покрывал доставленный ими груз.

— Надо убрать все это барахло в палатки!

Мы занялись переноской снаряжения в «турню», а продуктов — в японскую палатку и не заметили, что Вальдек и Войтек уже приготовились отправляться вверх.

— Панове, погода такая неустойчивая, валит снег. Вы промокнете! — пытался я заставить их отказаться от своего намерения.

Еще только час дня. Мы хотим разведать дорогу выше. Возможно, укрепим перила на небольшом отрезке. Жаль время терять! — Войтек хлопнул меня по плечу.

Может, вам нужно помочь? — Втайне я надеялся, что он ответит отказом.

Нет, — разгадал он мои тайные надежды. — Двоих достаточно.

Подошел Вальдек.

— Кто еще идет с нами? — спросил он.

Юзек и Рубинек не выказали желания.

— Нет, нам надо разбить палатку, — оправдывались мы, хотя истинной причиной было нежелание карабкаться выше в такую погоду.

Сверху наплывали туман и холод. Видимость сделалась минимальной, очертания сераков рядом с лагерем исчезли. Растаяли во мгле и наши парни, доносились только отзвуки их голосов, мерное позвякивание карабинов и крючьев. Внизу еще видна была грань Белой Волны, перевал с желтыми пятнами палаток, а прямо под ногами — белая поверхность плато, взрыхленная кое-где гигантскими разрывами трещин.

Вскоре и эту картину заволокло туманом. Стало ужасно холодно. Рубинек давно уже укрылся в японской палатке, Юзек забился в «турню». Нам тоже пришлось заняться установкой палатки.

Некоторое время мы с Весеком расхаживали, подыскивая подходящее место, и наконец выбрали точку на склоне, чуть повыше японской палатки.

— «Турню» с одной стороны заслонит «японец»!