Тим Северин - По пути Ясона

На рассвете мы очутились на траверзе Инджебуруна, самого северного мыса на турецком побережье Черного моря; отсюда всего 160 миль до Крыма, и, если вспоминать известное присловье, подданные ее величества забрались намного восточнее Суэца. Волны накатывались с севера; мы миновали известняковые утесы со множеством пещер, совершенно пустынные, если не считать одинокого маяка на оконечности мыса. Кок Питер приготовил завтрак — яичница, арбуз и хлеб, а на горизонте показалась плоская вершина горы Синоп, до которой мы намеревались добраться к вечеру. Благодаря попутному ветру путешествие превратилось в удовольствие, «Арго» буквально пожирал милю за милей. Ветер, кстати сказать, ощутимо окреп, волны сделались выше и круче, словно выплескивая на поверхность моря ту энергию, которую набрали на своем долгом пути от берегов Украины. На всякий случай я направил галеру так, чтобы обогнуть Синопский мыс, у которого прибой яростно колотился о скалы, на значительном удалении. В последующие несколько часов я неоднократно хвалил себя за это решение.

Высокая волна подхватила «Арго», галера перевалила через гребень, соскользнула по «спине» волны — и вдруг раздался жуткий треск, от которого все замерло внутри: левое кормовое весло разломилось! Рукоять — 3 на 7 дюймов отличной древесины — сломалась точно в том месте, где она соединялась с лопастью; последняя держалась буквально на нескольких щепках. Вероятно, весло треснуло, когда мы проползли по камням в Мраморном море, или же в него просто ударила шальная волна… Так или иначе, «Арго» в мгновение ока наполовину утратил послушность воле рулевого.

Поначалу ситуация не выглядела слишком серьезной: галера по-прежнему двигалась, подгоняемая попутным ветром, и уцелевшего рулевого весла было как будто вполне достаточно, чтобы удерживать ее на курсе. Кстати сказать, я заметил, что неплохо бы чуть подправить курс, чтобы наверняка обогнуть опасное место близ мыса. Потрясение на лицах членов команды, услышавших треск лопнувшего весла, сменилось интересом: ну-ка, ну-ка, что там придумает наш капитан?.. Корабельный плотник Питер Уилер пришел на корму и принялся флегматично изучать обломки весла. Он покачал головой, вытащил осиротевшую лопасть на палубу и связал ее и рукоять вместе.

— Починю, когда придем в Синоп, — пообещал он, прочитав немой вопрос в моих глазах.

«Арго» плыл дальше, благополучно миновал оконечность мыса; я нажал на уцелевшее кормило, чтобы развернуть галеру под прямым углом и направить ее в проход между скалами и маленьким каменистым островком. Мой план состоял в том, чтобы проскользнуть мимо утесов и спрятаться за мысом от ветра, который заметно усилился. Маневр казался достаточно простым, требовал всего-навсего уверенной руки и наметанного глаза — и был насущно необходим: если мы обогнем мыс и пойдем дальше с единственным рулевым веслом, то почти наверняка угодим в неприятности. При сильном ветре галере бронзового века, если она проскочит место поворота, ни за что не вернуться обратно, а если мы не попадем в Синоп, нас понесет в залив Бафра, шириной добрых 50 миль; его побережье — болотистая равнина с устьем реки Кызылырмал, там нет ни единой гавани, зато в изобилии отмелей, да и очертания берега постоянно меняются. Лоция предупреждала, что к берегу не следует подходить ближе чем на 5 миль, и советовала не доверять картам. Ближайшей гаванью после Синопа был Самсун, почти в 100 милях на юго-восток — слишком далеко, чтобы идти туда на искалеченном корабле.

Но, надавливая на весло, я совершенно неожиданно для себя получил урок управления галерой (и честно говоря, испугался). Несколько секунд все шло гладко, «Арго» послушно и плавно повернул — а затем, под определенным углом, галера словно обезумела: всему виной был наполненный ветром парус, преодолеть тягу которого оказалось не поду силу одному кормилу. Плавный поворот вдруг обернулся резким креном на правый борт, и, вместо того чтобы войти в проход между скалами и островком, «Арго» устремился прямиком на скалы! Рукоять весла в моей руке дернулась — и заходила свободно. Галера, лишившись управления, начала набирать ход, как если бы обладала собственной волей, подобно своему предшественнику, и вознамерилась покончить с собой. Я растерялся; должно быть, так чувствует себя человек, впервые вставший на горные лыжи и вдруг обнаруживший, что эти лыжи влекут его к краю пропасти.

— Правый борт, товсь! Левый борт, навались! Отпустить шкоты справа! Подтянуть слева!

Мгновение растерянности миновало; быстрой чередой команд я попытался исправить положение. Но таран по-прежнему вспарывал воду, а галера неслась на скалы. Парус тащил ее к гибели. Без второго кормила «Арго» превратился в дикую необъезженную лошадь.

— Убрать парус!

Тим Редмен, имевший талант всегда оказываться под рукой в случае какой-либо опасности, бросился на корму; вдвоем с Питером Уилером они схватили концы тех девяти шкотов, что регулировали натяжение паруса.

— Весла на воду! Правый борт, гребем! Левый борт, тормозите!

Гребцы по правому борту принялись отчаянно грести, тогда как их товарищу по левому борту крепко держали свое весла, используя их погруженные в воду лопасти как тормоза. Я хотел развернуть корабль вдоль оси, но совокупных усилий четырнадцати гребцов для этого оказалось недостаточно. «Арго» продолжал идти к скалам, от которых нас теперь отделяло не более 50 ярдов. Требовалось как можно скорее что-нибудь предпринять. На современных яхтах не преминули бы поставить кливер, однако у «Арго» имелся один-единственный парус, и кливер взять было неоткуда…

— Быстрее! Возьмите накидку от дождя и растяните на носу!

Тим Редмен и кок Пит кинулись к непромокаемому мешку, в котором хранились дождевые накидки, развязали горловину и извлекли треугольный кусок полотна — им обычно накрывали переднюю часть палубы.

— Скорее!

Гребцы не справлялись с «Арго», который упрямо шел на скалы. Тем, кто пытался затормозить галеру, приходилось одной рукой держать весло, а другой цепляться за планширь, чтобы сопротивление воды не сбросило их в воду.

Тим и Пит побежали на нос, Кормак оставил весло и устремился на подмогу. Он посадил Тима себе на плечи, чтобы тот мог дотянуться до макушки изогнутого носа. Крепить шкоты времени не было, поэтому кок Питер просто задал в кулаке второй угол полотна, а Питер Уоррен стиснул третий. Треугольный лоскут затрепетал на ветру и вдруг раздулся; я сразу же ощутил его тягу и налег на весло, стараясь выправить «Арго». Медленно и неохотно галера изменила курс, и ее нос нацелился в нужном направлении.

Пять минут спустя я решил вновь развернуть главный парус, но едва тот наполнился ветром, как «Арго» снова увалился вправо и помчался на скалы. На этот раз мы были готовы к такому — на носу опять растянули самодельный кливер, и галера рыскнула влево, уходя с опасной траектории. Виляя и выписывая зигзаги, наш поврежденный корабль подошел к подножию утесов; гребцы левого борта использовали свои весла как дополнительные рули, а гребцы правого старались изо всех сил, придавая кораблю ускорение. На носу оба Питера, Кормак и Тим крепко держали кливер, управляя движением галеры, а от уцелевшего кормового весла в такой ситуации толку не было вовсе. Мы приближались к каменистому островку. Если не произойдет ничего непредвиденного, мы должны попасть в проход. Я бросил взгляд на карту: случись нам промахнуться, «Арго» очень скоро окажется на просторе залива Бафра.