Тенцинг Норгей - Тигр снегов

По числу участников экспедиция несколько усту­пала предыдущей, но зато снаряжения стало больше. Весной некоторых припасов оказалось в обрез, и швейцарцы решили на Этот раз запастись пооснова­тельнее, тем более, что осенью обычно холоднее. В ре­зультате наш караван насчитывал около четырехсот человек – швейцарцев, шерпов и непальцев-носиль­щиков; и если я раньше сравнивал одну экспедицию с военным отрядом, то теперь можно было говорить о целой армии. Я не помню, чтобы хоть одна экспеди­ция выступила в поход совсем без осложнений и за­труднений. На этот раз речь шла о Дюренфюрте. Из-за своего американского паспорта он никак не мог получить непальскую визу и в ожидании ее все еще сидел в Индии. Мы оставили шерпу Анг Дава дожи­даться его в Катманду в течение двух недель и доста­вить к нам, если все наладится.

Всю вторую половину сентября мы шагали вверх-вниз по горам Непала. Муссон начался в этом году с опозданием, а потому задержался дольше; большую часть времени стояла отвратительная погода. Столько дождя и грязи я не видал за всю мою жизнь. Многие заболели, в том числе Шеваллей. А когда мы подо­шли к Соло Кхумбу, стало совсем плохо – по мере подъема мы столкнулись не только с сыростью, но и с холодами, и непальские носильщики чувствовали себя без специальной одежды все хуже. На четырна­дцатый день мы преодолели перевал на высоте при­мерно 4000 метров, называющийся Шамунг-Намрекпи Ла, что в старину толковалось как «перевал, где ваша шляпа касается неба». Здесь было как в хоро­шую бурю на высокой горе. Многие непальцы совер­шенно выбились из сил, а двое даже умерли позднее – печальное начало для экспедиции.

Все это привело к тому, что многие носильщики ушли. Впрочем, мы заблаговременно сообщили в Кхумбу, что нам нужны шерпы-носильщики. Когда отряд к концу месяца пришел в Намче Базар, муссон прекратился и на небе не было ни облачка. Снова мы, шерпы, свиделись со своими семьями и друзьями. Я навестил мать и сестер. Снова были пляски, ве­селье, чанг. Как и весной, мы наняли много местных шерпов взамен непальцев и выступили со всем нашим грузом дальше. Мне кажется, я никогда не видел вершину Эвереста так отчетливо, как в те дни: ветер почти совершенно очистил черную скалу от снега, оста­вив лишь легкое белое облачко вокруг самой ма­кушки.

Базовый лагерь разбили, как обычно, в верхней части ледника Кхумбу, после чего стали проклады­вать путь через ледопад. Все изменилось за лето, приходилось искать новый маршрут, но приобретен­ный опыт значительно облегчал работу. Мы приго­товились также к преодолению трещин, захватили с собой из Намче Базара жерди и доски и сооружали из них мостики. А для большой расщелины в верхней части ледопада, которая причинила нам столько хло­пот, припасли длинную деревянную лестницу. Наш веревочный мост был еще цел, но из-за летнего сне­гопада опустился в трещину на несколько метров.

В это время нас догнали Дюренфюрт и Анг Дава; теперь группа была в полном составе. Впрочем, по-на­стоящему мы никогда не были в полном составе. В этой экспедиции постоянно кто-нибудь болел. Одно время в опасном состоянии находился шерпа Анг Норбу: у него образовалась громадная опухоль на шее. Доктор Шеваллей накачал его пенициллином, но это явно не помогало, и он решил сделать операцию. Палатка-столовая в лагере I превратилась в лазарет; на долю Рейсса, Шпёхеля и мою выпало держать Анг Норбу, пока доктор будет резать ему шею. Не могу сказать, чтобы это поручение пришлось мне по ду­ше – трудно было поверить, что в одном человеке может содержаться столько крови и гноя. Впрочем, операция прошла успешно, и спустя несколько дней Анг Норбу был здоров.

Выше ледопада мы вышли в Западный цирк, или в долину Безмолвия. Только теперь уже там не цари­ло безмолвие, а день и ночь завывал сильный ветер. Иногда он изменял направление, и мы слышали вой лишь в вершинах над нами, но потом снова обру­шивался на нас, как страшный дикий зверь, спущен­ный с цепи богами. В это время мы не могли ни рабо­тать, ни передвигаться, только старались уберечь самих себя. И все же мы мало-помалу поднимались. Одновременно мало-помалу надвигалась зима. У нас было превосходное снаряжение. Особенно мне понра­вилась обувь – высокие, по колено, сапожки из олень­их шкур; никто не обморозил ног. Однако мы уже начали сомневаться, окажется ли вообще возможным существовать на больших высотах, если здесь в цирке такой мороз и ветер.

В конце октября мы разбили лагерь V у подножья стены Лхотсе и приготовились к штурму Южного сед­ла. План предусматривал, что мы в основном пойдем по весеннему маршруту – вверх по ледяным склонам и кулуарам до Контрфорса женевцев. Мы разделились на отряды и принялись вырубать ступени и крепить веревки. Однако едва началась эта работа, как про­изошел несчастный случай. Это было 31 октября. Ше­валлей и Шпёхель находились вместе с несколькими шерпами на крутом склоне неподалеку от лагеря V – всего четыре связки по три человека. Внезапно сверху донесся гул, и на них посыпалось множество битого льда. Это не была большая лавина, просто несколько обломков сорвалось с верхней части склона; обычно такой обвал не опасен. Одиннадцать человек из две­надцати отделались благополучно. Они прикрыли го­ловы и прижались возможно теснее к склону, так что в худшем случае их ударяло обломками по плечам. Однако шерпа Мингма Дордже, связанный вместе с Аджиба и моим юным племянником Топгеем, оче­видно, смотрел как раз в тот момент вверх, потому что его ударило прямо в лицо. В следующий миг он безжизненно повис на веревке, и остальные двое удерживали его, стонущего, с окровавленным ли­цом.

На такой крутизне невозможно передвигаться быстро, и прошло некоторое время, прежде чем то­варищи смогли подобраться к ним. Шеваллей, Шпёхель и помогавшие им шерпы подошли к раненому и стали медленно спускать его в лагерь V, как вдруг случилась новая беда. На этот раз не посчастливи­лось четвертой связке, в которую входили шерпы Айла, Норбу и Мингма Хрита. Один из них, видно потрясенный случившимся, споткнулся и заскользил вниз. И вот уже все трое катятся кувырком по склону; падение прекратилось только на ровной площадке метрах в шестидесяти от коварного места.

Снова потребовалось некоторое время, чтобы по­дойти на помощь. Остальные продолжали осторожно спускать Мингму Дордже. В конце концов все были внизу, и доктор Шеваллей оказал пострадавшим пер­вую помощь; их уложили на надувные матрацы, при­несенные из лагеря IV. Из троих сорвавшихся Мингма Хрита сломал ключицу, Айла и Да Норбу отделались царапинами и синяками. Они вряд ли могли принести экспедиции какую-нибудь пользу в дальнейшем, но зато хоть не было сомнений в том, что они поправят­ся. Хуже обстояло дело с Мингма Дордже. Оказалось, что он ранен не только в лицо: острый обломок льда вошел в тело около ключицы и поразил легкое. Несколько часов спустя Мингма Дордже умер, несмотря на все усилия доктора Шеваллея.