Александра Давид-Неэль - Тайные учения Тибета (сборник)

Жители Самье уверяют, будто порой по ночам из Угс Кханга доносятся стенания, хохот, крики и постукивание ножа о кухонную доску. Впрочем, такое дьявольское соседство нисколько не мешает славным тибетцам — монахам и крестьянам — почивать в этом жутком монастыре безмятежным сном.

Во время моего пребывания в гомпа я не преминула как можно лучше рассмотреть в Угс Кханге все, что только можно увидеть. Перед входом в покои лежали кожаные мешки, символизирующие невидимую тару для упаковки доставляемых последних дыханий умирающих. Дверь была заперта на несколько огромных висячих замков и запечатана печатью Далай-ламы.

По установленным правилам, дверь эту должны открывать раз в году, чтобы дать возможность ламе Тше-кионгу сменить ритуальные нож и доску. По словам одного из сановников культа храма, это правило теперь соблюдается не так строго и смена кухонных принадлежностей Сингдонгмо производится реже.

Кроме того, когда-то Тше-кионгу при посещении этого дьявольского логова предоставлялось право брать кого-нибудь себе в провожатые. Он лишился этого преимущества в результате одного странного и трагического происшествия.

Говорят, однажды, когда лама Тше-кионг, заменив ритуальные предметы, собирался уже покинуть апартаменты Сингдонгмо в сопровождении своего эконома, последний вдруг почувствовал, что кто-то, ухватившись сзади за складки его тоги, тянет обратно в комнату. «Кушог! Кушог! — закричал он в ужасе, обращаясь к ламе. — Кто-то держит мой зен и не пускает меня!» Оба обернулись, но в комнате никого не было. Лама снова направился к двери. Он уже переступил порог, и эконом тоже собирался последовать его примеру, как вдруг упал, как подкошенный. Он был мертв.

С тех пор лама Тше-кионг один должен подвергаться в Угс Кханге оккультным опасностям. Полагают, что высокая степень посвящения и магические заклинания, тайной которых он владеет, должны ограждать его от враждебных влияний.

Тогда как Сингдонгмо удовлетворяются кушаньем из рубленого «дыхания жизни», некоторые из их злокозненных собратьев добывают свои жертвы с помощью одержимых отравителей, тоже действующих в бессознательном состоянии.

Об этих отравителях по всему Тибету ходят бесчисленные легенды, приводя в трепет путешественников, пребывающих в постоянном страхе встретиться с кем-нибудь из них.

Своеобразная обязанность «наследственного хранителя яда» выпадает, главным образом, на долю женщин.

Что это за яд — толком никто не знает. Во всяком случае, он не естественного происхождения — ни растительного, ни минерального. Возможно, он по составу напоминает таинственные средневековые приворотные зелья, но больше похоже на истину, что волшебный яд существует только в воображении тибетцев. Говорят, будто женщины хранят его под грудью в мешочке. Однако этого сам никто никогда не видел, даже если предполагаемая носительница отравы была совершенно раздета. Впрочем, как уверяют, яд этот совершенно невидим для простых смертных, и подобная таинственность только увеличивает внушаемый им ужас.

Неминуемо наступает время пустить яд в употребление. Его хранитель или хранительница не могут уклониться от исполнения своей обязанности и действуют в состоянии транса.

Если при этом под руку не попадается какой-нибудь прохожий, «одержимый» должен поднести отравленное зелье другу или родственнику. Таинственным шепотом рассказывают ужасные случаи об отравлении матерью единственного сына, о муже, подающем чашу отравленного чая любимой женщине, ставшей его женой только накануне. Если в роковой час поблизости никого не будет или же жертва откажется от отравленного напитка или пищи, то отравитель должен проглотить яд сам.

Я сама видела человека, бывшего — если ему верить — героем странного приключения с ядом.

Как-то он путешествовал и по дороге зашел на какую-то ферму попросить напиться. Хозяйка приготовила для него пиво, залив кипятком зерно, заквашенное в деревянном сосуде (тибетцы в Гималаях пьют горячее пиво), и затем поднялась к себе на верхний этаж.

Оставшись один, путник с удивлением увидел, что пиво в деревянной чашке бьет ключом и кипит. Для тибетцев такое необычное кипение служит признаком отравы.

На огне стоял котелок с кипятком, откуда женщина брала воду, заваривая зерно. Гость зачерпнул из котла кухонным ковшом и вылил его содержимое в подозрительное пиво. Сейчас же наверху раздался стук от падения чего-то тяжелого. Оказалось, что упала мертвой угощавшая его женщина.

В Тибете оккультный яд служит для путешественников предметом постоянной тревоги. Сколько раз меня серьезнейшим образом отчитывали очень почтенные люди, предупреждая об опасности, какой я себя подвергала, пользуясь гостеприимством незнакомых людей, и заклинали быть осторожнее и внимательно осматривать предлагаемое угощение.

Как утверждают, отравители оказывают особое предпочтение лицам духовного звания, так как их дьявольские хозяева ставят им смерть какого-нибудь святого ламы в особую заслугу.

Специальные, сделанные из особого дерева чаши считаются чувствительными к яду, обнаруживая его присутствие непроизвольным кипением налитой в них жидкости. Поэтому чаши такие ценятся на вес золота.

Иногда в хранении яда начинают подозревать какую-нибудь почтенную мать семейства. Никто не знает, где она его прячет, никто не пытается его отыскать и от него избавиться. Все убеждены — против этой напасти не существует никакого средства, никакой защиты. Все подстерегают малейшее движение несчастной женщины, сторонятся ее, и часто она сама начинает верить в существование своего яда.

Со смертью хранителя отравы опасность не устраняется. Этот неиссякаемый яд передается по наследству, и наследник не имеет никакой возможности от него отказаться. Волей-неволей он вступает во владение ядом и вынужден стать отравителем в свою очередь.

Повторяю, одержимый применяет яд по назначению, всегда действуя бессознательно, как орудие чужой воли.

Тибетцы верят, что не только живые существа восприимчивы к состоянию одержимости, но и неодушевленные предметы тоже могут служить орудием злой воли.

В следующих главах читатели познакомятся с методами магов, внушающих, как они думают, вещам свою волю. Не рекомендуется держать в домах мирян или не получивших посвящение монахов предметы, которые уже использовались при совершении магических обрядов, так как порабощенные с их помощью злые существа могут выместить свою обиду на беззащитных хозяевах.

Этому народному поверью я обязана приобретением нескольких любопытных предметов. Не раз лица, получавшие такие вещи по наследству, навязывали их мне под видом подарков.