Александр Донец - Англия изнутри: записки нелегала

— Может быть.

— Да не может быть, а точно, я где не работал, наши всегда говорят, вот за теми воротами и зарплата лучше и коллектив. Сколько мест я не поменял везде одно и тоже, вот там всегда лучше. Хорошо там, где нас нет, сказали давно, но мудро подметили. Поэтому не ищи здесь сказку, здесь везде один разводняк.

При разговоре с Юрой о Белоруссии, я с удивлением для себя отметил, что Лукашенко, в отличие от наших президентов, не дал разбазарить свою страну. В Белоруссии по прежнему оставалось много действующих заводов и фабрик, принадлежащих государству.

— Так зачем вы сюда едите? — удивился я.

— У нас зарплаты маленькие, ну смотри, я живу в Минске и получаю около 120 долларов в месяц. А здесь я зарабатываю во много раз больше. Но опять-таки, я приехал сюда месяца на 3 максимум, потом вернусь, в Белоруссии я не хочу терять работу. Там стабильность, отпуска, соцпутевки. Все как при Советском Союзе. У нас есть безработица, безусловно, но она тоже своеобразная, инженером на завод может, и не возьмут, но найти что-то за 90 долларов вполне реально.

— А колхозы ваши как живут?

— Нормально, я тебе говорю, беда только что пострадали наши земли от Чернобыля, а так, в целом, у нас довольно таки неплохо жить.

— Ты первый человек из бывшего СЭВа, от которого я слышу нечто подобное. Либо ваш Лукашенко действительно так хорош, либо ты мне врешь.

— Зачем мне тебе врать? Да, у нас есть свои нюансы, но их решают, конечно, есть свои заморочки, но и это поправимо. Оглянись вокруг, ты в Лондоне, сколько был, с людьми разными общался, ты много здесь белорусов встречал?

— Нет, поляки украинцы и литовцы.

— Вот, — кивнул Юра, — наших здесь единицы, а не уезжает, кто? Или сильно забитый, тупой обыватель, когда границы закрыты и у него выхода нет, или тот, кто и в своей стране живет неплохо. У нас границы открыты, езжай, куда хочешь, лишь бы посольство визу открыло. Значит, нормально мы живем, так?

— Наверное.

— Нормально, это не значит классно, но нормально, я тоже реалист и понимаю, о чем говорю, в разных странах за это время пожил и с разными людьми беседы вел.

Вечером, если работы не было, а последнее время так и было, мы с Юрой играли в шахматы. Ему тоже нравилась эта игра, к тому же он хорошо для меня играл. У него был разряд, и выиграть мне у него первое время было сложно.

Из 10 партий 3 было моих, 5 его и 2 ничьих. Так уж получилось, что Юра предложил:

— Давай играть на пиво, партия бутылка пива.

— Давай.

В один день Юра выиграл банок 6, потом еще 3. Я усиленно тренировался с шахматным компьютером, а он только улыбался. Но дня через 2 наступил неприятный для него момент. За вечер я отыграл все то, что ему проиграл.

На следующий день выиграл, потом проиграл.

К концу недели, когда мы собирались ехать в супермаркет, Юра был должен в общей сложности 6 банок пива.

Когда он их мне вручил, я половину отдал Юре и сказал:

— Давай просто играть.

— Я проиграл, не надо мне их отдавать.

— А я не отдаю, я угощаю.

Мы выпили эти 6 банок вдвоем, но больше на пиво не играли. Так уж получилось, что благодаря компьютеру я стал играть лучше. Теперь Юра у меня реже выигрывал, инициатива перешла ко мне.

На ферме меня называли Каспаров, по названию шахматного компьютера.

Еще к нашей компании состоявшей из белорусов, Римаса и украинских студентов примкнула Леся, из западной Украины. Она работала на ферме еще до нас с Юрой, ее Стас привез, чуть ли не самой первой.

Леся не пропускала никакой работы, собирала клубнику наравне с белорусами. Ее история, как и многих из западной Украины была похожа. Работы не было, а дочку 2 лет кормить нужно. Муж поехал на заработки в Чехию, выслал ей денег, и она смогла попасть в Англию. Теперь работала здесь.

— Скучаешь за дочкой? — спросил я, когда мы все шли в караваны после работы на клубнике.

— Очень, хочу к ней, к мужу.

— В Чехии он кем работает?

— На стройке.

— Зарабатывает много?

— Ты смеешься? Это же Чехия, если 500 долларов получается за месяц, то хорошо, а чистыми и 300 не будет.

— Так мало?

— Да, здесь зарплата намного выше, я за неделю больше получаю, чем он за месяц.

— Так приехал бы к тебе.

— Не получится, он уже пробовал, визу не открыли, может потом, сейчас пока так.

— Ты сама здесь сколько будешь?

— До конца.

— А потом?

— Домой поеду, дочку проведаю, родителей, а после опять куда-то надо будет ехать, в Англию вернусь, если смогу.

— Слушай, завал у вас жизнь, муж там, дочка дома, ты здесь.

— У нас почти все так живут Саша, к такой жизни привыкаешь, я понимаю, что ничего хорошего в этом нет, но это наша доля, у нас выбора другого нет. Работы никакой, все закрывается, молодых у нас много, что-то надо делать. У вас по-другому?

— Работы у нас не много, но так чтоб кто-то уезжал, как вы, такого нет.

Как-то, когда мы шли в другой раз в караваны, Леся мне сказала:

— Я слышала, ты собираешься скоро уезжать в Лондон?

— Да, это моя последняя неделя здесь.

— Там тебе предложили работу?

— Нет.

— Квартира есть?

— Нет, ничего нет.

— Ты к знакомым едешь?

— Леся, нет у меня знакомых в Лондоне, я приехал в Англию сам по себе, — с Лесей я не следовал легенде, она бы не проговорилась супервайзерам, поскольку итак все знала за меня.

— Не знаю Саша, срываться отсюда, где платят деньги, в Лондон, где всегда проблемы с работой. Так ты никогда денег не заработаешь, нужно уметь приспосабливаться, выживать, сел на одном месте, заработал, отдал долги, а после решаешь. Меня так учили, от добра, добра не ищут. В Англии очень тяжело с работой, ты уже сам убедился.

— Я все же постараюсь.

— Ты Саша еще не видел, как работают наши люди у поляков, а я работала в Польше. Условий никаких, в сарае живут по 10 человек, туалет один, душ на улице. А отношение к нам какое? Действительно как к скотам. Но ты терпишь, когда обидно становится, ты вспоминаешь глаза своей дочки и понимаешь, что ей эти деньги нужны. Я действительно не знаю, что ты ищешь здесь, глядя на тебя, у меня создается впечатление, что ты оказался не на своем месте. В отличие от других мужчин, ты всегда чистый, следишь за собой даже на поле. Малазийцы смеялись, тогда, помнишь?

— Да, они говорили, что мне нужно в офисе работать, а я на клубничное поле вышел.

— Ты и сейчас смеешься, но это не смешно, это работа, найти ее сложно, а потерять легко. Смотри, что бы ты потом не жалел об этом.

— Я, Леся, если меня что-то не устраивает, хотя бы пытаюсь изменить обстоятельства, а не сдаюсь как вы все, только повторяя, что там лучше, но при этом, не делая ничего чтобы туда попасть. Белорусы, ты, да вы только и говорите о заработках на капусте, на фабриках, мол, 300 фунтов в неделю люди зарабатывают. Но это лишь разговоры, действовать вы не будете, а только сидеть здесь и ждать какого-то чуда. Не спорю, я действительно не знаю, как работают в Польше, Чехии и Германии, оказавшись там, я не знаю, чтобы я делал. Может, действительно меня жизнь еще не кидала, а может, я просто по-другому смотрю на одни и те же с вами вещи.