Николай Урванцев - Два года на северной земле

Серка околел в упряжке. Искусан он страшно. Шкура на пахах и сзади буквально издырявлена. Удивительно, как он еще был жив до сих пор. Вместо него запряг Шарика из упряжки Журавлева и снова еду на 9 собаках. Теперь только у Ушакова полная упряжка из 10 штук.

Лагерем стали у Октябрьского мыса с северной стороны под защитой его крутых склонов.

На другой день с Ушаковым поехали на осмотр скалистых островков, расположенных в проливе, а Журавлев на запад в надежде где-либо встретить медведя, на что, впрочем, шансов мало, так как место здесь глухое и нигде нет признаков открытой воды.

Островков оказалось три, а не два, как считали осенью. Все они расположены параллельно друг другу и поперек пролива, достигающего здесь всего 6 км ширины, образуя мощный барьер, препятствующий выносу льда. Поэтому пролив вскрывается, вероятно, сравнительно редко, в наиболее благоприятные в ледовом отношении годы.

Сложены острова более или менее спокойно залегающими свитами известняков с богатой фауной кораллов и брахиопод.

Солнце уже припекает. Под навесами темных известняковых скал всюду сосульки, а самые камни теплы на ощупь. Брошенный на них снег моментально тает, и вода капельками сбегает вниз. В тени же температура около — 20°.

Вернувшийся Журавлев сообщил, что ничего не видел. Поднимался он для осмотра местности на купол острова, оказавшийся сложенным, как и предполагали, льдом.

Начала подувать пурга-поземка, ночью разыгравшаяся во-всю. К утру она еще усилилась. Посоветовавшись с Ушаковым, решили стоять. Правда, итти на собаках было бы можно, но из-за очень плохой видимости съемка имела бы значительные пробелы.

Наконец ветер утих, но пасмурно попрежнему. Едем вдоль низменного отмелого берега, сложенного здесь красноцветной толщей. К северу через пролив видны берега северного острова, продолжающегося и дальше в направлении нашего пути на северо-восток. Очевидно размеры его довольно значительны. Назвали этот остров Комсомольцем, а южный, вдоль которого едем, наименовали островом Октябрьской революции. Разделяющий их пролив назван проливом Красной армии.

Километров через пятнадцать ширина пролива уменьшилась до 2½ —3 км, что, впрочем, следует отнести за счет мощного ледникового языка, спускающегося здесь в пролив от ледникового купола, лежащего внутри острова Комсомольца. Глетчер, повидимому, движется, так как всюду около него разбросаны столового характера айсберги с высотою надводной части в 5–6, изредка 8—10 метров.

Лагерем стали за высоким скалистым мысом, сложенном известняками.

Сегодня 1 мая. Праздник труда и весны. Где-то люди гуляют в летних платьях, а здесь мороз около—18°. Хорошо, впрочем, что нет еще пурги. В знак торжества выставили на айсберге у лагеря хорей с захваченным с собою флагом. Отсюда уже видна довольно хорошо темнеющая масса скалистого мыса Ворошилова. До него, вероятно, еще километров пятьдесят. С Комсомольца в пролив сползают глетчеры, всюду сильно растресканные, несомненно, активные. Пролив к северо-востоку переполнен айсбергами, между которыми видны лишь узкие коридоры. В них-то и заехали наши путники, когда ездили на заброску депо в марте месяце.

Мы на этот раз жмемся непосредственно к берегу, даже заезжая иногда на сушу, так как ледяные горы вплотную прижаты к берегу. Проехав километров двадцать пять, остановились, разбили палатку, закусили «мурцовкой» сами и дали по кусочку пеммикана собакам. Дорога сегодня тяжелая. Снег бугристый с застругами, а вблизи ледяных гор рыхлый и бродный, все же мы рассчитываем доехать до мыса Ворошилова.

Перед мысом пересекаем ледниковый язык, спускающийся с купола южного острова. Язык имеет ширину километров пять, но в противоположность тому, что видно по берегам острова Комсомольца, не имеет совершенно трещин, не отделяет айсбергов и носит спокойный характер. Очевидно этот язык совсем не двигается, являясь мертвым вследствие недостаточного питания.

Лагерем стали на маленьком островке, сложенном диабазами, в 6 км к северу от мыса Ворошилова. Здесь и находится завезенное ранее продовольствие.

В общем от Октябрьского мыса мы прошли 71,4 км, и от Серпа и Молота 96,6 км и вышли, мне думается, на восточный берег Северной Земли через неизвестный ранее пролив.

Немедленно установили радиостанцию и инструмент для астрономических наблюдений, так как погода тому благоприятствует.

Спать мне по этому случаю приходится лишь урывками. Предварительные вычисления дали для широты 80°13′ и долготы 97°27′, подтвердив, что действительно мы находимся на восточном берегу несколько южнее указанного на прежней карте Вилькицкого, но в действительности не существующего мыса Скворцова. Вообще действительная конфигурация берега здесь совершенно не отвечает тому, что нанесено на карте, отодвигаясь к западу более чем на 8 километров.

Мыс Ворошилова представляет собой скалистый, чрезвычайно эффектный обрыв высотою не менее 400 м, спускающийся непосредственно в море. За ним берег острова Октябрьской революции круто поворачивает на юго-восток. С наших Диабазовых островков, а их всего четыре, расположенных цепью с юга на север, видно, что восточный берег острова Комсомольца также тянется в меридиональном направлении на север, куда нам и предстоит ехать. Таким образом мыс Ворошилова есть северная оконечность лишь острова Октябрьской революции, а не всей Северной Земли, как думал Георгий Алексеевич в первую поездку, когда из-за пасмурной погоды он берега Комсомольца не видел.

Картограф Я. Гаккель, составивший по нашим телеграфным сообщениям в Арктическом институте схематическую карту Северной Земли,[18] этого не учел, и остров Комсомолец в северной части у него приобрел поэтому совершенно фантастические очертания.

Льды на выходе пролива невзломанные, прошлогодние, свидетельствуют, что летом они не вскрывались, между тем как в средней части пролива льды несомненно ломало. Это следует очевидно отнести за счет движущихся ледников и отделяющихся от них айсбергов, а также, вероятно, сильного здесь течения.

У мыса на протяжении нескольких километров лед совершенно оголен от снега, как бы подметен гигантской метлой, несомненно, вследствие дующих здесь из пролива сильных и частых ветров. Такую же картину мы потом наблюдали и в проливе Шокальского у мыса Визе.

Поставленные на голову мощные толщи филлитовых сланцев, слагающих мыс, дают прекрасное, совершенно безопасное от врагов, кроме, впрочем, воздушных, убежище для люриков, устроивших здесь базарное гнездовье. Птицы уже прилетели, и их немолчный гомон разносится далеко вокруг, в контраст с молчаливым величественным спокойствием окружающих скал и ледников.