Эван МакГрегор - Вокруг света на мотоциклах

«Ты! — сказал мне один из пограничников. — Ты. Сделай так!» Он покрутил ручку руля воображаемого мотоцикла и поднял руки. Ему хотелось, чтобы я сделал «вилли». Ну что же, с радостью! Я сел за руль и немного проехался на заднем колесе по дорожке перед их будкой.

«Нет! Здесь!» — сказал пограничник, указав на линию границы. Я ушам своим не поверил. Сотрудник одной из самых суровых в мире бюрократических систем хотел, чтобы иностранец на заднем колесе пересек национальную границу его страны. Я развернул мотоцикл, помахал, чтобы убрали все лишнее перед шлагбаумом, и рванул с места. На российскую территорию я въехал с поднятым на метр от земли передним колесом и на скорости 60 км/ч. Потом опустил переднее колесо на землю и обернулся. Один из пограничников бешено замахал руками и потом засвистел в свисток. «Ну вот, — подумал я, — уж пролетел так пролетел».

Меня поманили обратно к заграждению. Я медленно подъехал, ожидая, что меня сейчас выдернут из седла и потащат в грязную контору как минимум для очень серьезного разговора.

«Еще раз!» — сказал пограничник, широко улыбаясь и подняв фотоаппарат. Он не успел меня сфотографировать и теперь хотел увидеть то же самое. Я завел байк, пограничник поднял шлагбаум, и мой мотоцикл снова пронесся через границу. «Лучшего и желать нельзя, — подумал я, проехав на заднем колесе еще дольше и снова оказавшись на территории самой большой в мире страны. — Сначала всю ночь мы пьем водку и стреляем у Игоря, а теперь я, судя по всему, первым в мире въезжаю в бывший СССР как лихой каскадер». Вот так мы и оказались в России.

6. Война, смерть и честь

ЭВАН: После суток, проведенных в компании Игоря и его приятелей, было настоящим счастьем оказаться снова на дороге. Мотоциклы жадно пожирали милю за милей гладких российских дорог, и мы получали от езды огромное удовольствие. Чарли высоко уселся на привязанную к сиденью сумку, вытянул перед собой ноги и резвился на всю катушку, стряхивая напряжение последних 24 часов. К концу дня мы прибыли в Белую Калитву и поехали к своей гостинице мимо рядов однотипных советских жилых домов. Гостиница эта мне очень понравилась, хоть она и оскорбляла все чувства одновременно бетонными коридорами, обитыми пластиком дверьми, ванной с титаном и разноцветной плиткой на полу. Стены в моем номере были обшиты сосновым деревом, на полу лежал узорчатый ковер, и на окне висели оранжевые занавески. Радиоприемник, мебель и большой белый телевизор явно были сделаны годах в шестидесятых, на стене висела дурацкая картинка с морским видом, рядом стоял лакированный шкаф, а кровать была накрыта оранжевым нейлоновым стеганым одеялом. Я был в восторге. Даже не верилось, что мы здесь. «Чарли, это же Россия, с ума сойти! — сказал я. — Я так рад, и еще мне ужасно нравится моя комната».

Чарли сильно устал, и вечером, за ужином, напряжение последних дней стало давать о себе знать. Он был всем недоволен, постоянно обрывал на полуслове Расса, Дэвида и Сергея и высказывал собственное мнение с таким видом, будто это была непреложная истина. А когда речь зашла о том, что путешествие может изменить нашу жизнь, он вскочил с места. «Какие, к черту, изменения!» — рявкнул Чарли «Мы просто кучка идиотов, едем по свету на мотоциклах — вот и все», — выдал он.

Я себя идиотом на мотоцикле определенно не считал, и поездка уже изменила мои взгляды на многие вещи. Меня очень тронули истории всех тех людей, с которыми мы познакомились. В этой части света столько всего происходило, и многие жизни здесь были покорёжены войной и политикой. И все равно у людей остались гордость, чувство собственного достоинства, поэтому я не мог не сопереживать им. Кроме того, сейчас как никогда проявилась моя подозрительность к незнакомцам, и я дал себе слово от нее избавиться. Я понимал: наверное, Чарли переживает сейчас что-то подобное. И его усталость просто берет верх над ним самим. На следующий день мы посетили центр казацкой культуры; гид рассказывал о русских казаках, о том, как их преследовали и использовали во времена царизма и при коммунизме. Чарли слушал очень внимательно — усилия потомков казаков возродить традиции своего народа явно нашли отклик в его сердце. Нам рассказали, что сейчас в этом центре казачья молодежь, у которой много проблем с отсутствием работы и алкоголем, познает наследие предков. Один здешний паренек продемонстрировал нам казацкое мастерство верховой езды: он лежал на спине лошади, когда та скакала по арене, потом просил ее поклониться зрителям и поднять передние ноги. Взаимопонимание между мальчиком и лошадью было невероятным, и я видел, что на Чарли это тоже произвело большое впечатление. Когда мы уезжали, он сделал специально для мальчика маленькое «вилли».

Потом мы направились в Волгоград; вокруг расстилалась абсолютно плоская земля, дул резкий ветер, и нас постоянно останавливала полиция. Полицейские, конечно, выполняли свою работу, но для нас это была лишняя возня, которая сильно замедляла продвижение вперед. Остановив нас, русские полицейские всегда подходили с очень серьезными и мрачными лицами, которые потом светлели, как только мы снимали шлемы, с улыбкой заговаривали по-английски, начинали показывать документы и объяснять маршрут на карте. По большей части, наши паспорта им были вообще не нужны — гораздо интереснее было посмотреть на мотоциклы и поболтать по-английски.

Но ветер надоедал даже больше, чем постоянное внимание полиции. Мы ехали по широким, открытым равнинам, где невозможно было спрятаться от страшно выматывающих порывов ветра, которые били по телу и голове, постоянно снося в сторону мотоциклы. Все время приходилось ехать под 45-градусным углом, и отдыхали мы, только когда проезжали мимо грузовых фур. За ними получалось на время укрыться, тогда голова и шея получали короткую передышку от продувающих насквозь вихрей. А потом — буф! — ветер ударял снова, когда мы в конце концов обгоняли грузовик, и тогда приходилось изо всех сил цепляться за мотоцикл, чтобы его не сдуло с дороги. Нам так хотелось поскорее доехать до пункта назначения, что мы даже не стали делать остановку на обед и в итоге от голода устали еще больше. В общем, последние 65 км получились убийственные. Половину из 270 км до Волгограда я проехал с полузакрытыми глазами.

В пригороде мы остановились на очень примитивной заправке, где Чарли авансом заплатил за 20 литров. Этого не хватило на два мотоцикла, и он попросил, чтобы колонку включили до полного бака, после чего продолжил заливать бак.

«Выключите насос!» — вдруг закричал Чарли, стоя рядом со мной. Я повернулся к нему. Бензин вытекал из бака, тек по мотоциклу и по раскаленным выхлопным трубам.