Георгий Карпенко - Под парусом в Антарктиду

Ночью давление стало падать, и Иван получил прогноз об усилении ветра. Но мы уже опережали шторм и успевали в Киль раньше него. Всего пять суток нам понадобилось на первый переход. Рано утром 13 ноября, вдоволь нанервничавшись по поводу возможных неожиданностей при швартовке в незнакомом порту и глядя на счастливые и беззаботные лица своего экипажа, я аккуратно вел «Уранию-2» к бетонному пирсу немецкого города Киль.

Испытывая необыкновенные ощущения первых шагов по земной тверди, заводим швартовы. «Ба, какая прозрачная вода в Балтике!!!» — даже виден киль «Урании-2». Желтые и красные кленовые листья лежат на тихой воде, в воздухе пряный запах осенней листвы. Двухэтажные дома, аккуратная улочка в графике четких поребриков тротуаров — и ни души! То есть ни одного немца. Делаем дела на яхте и ждем пограничников.

Вообще-то, по установившимся порядкам, их не надо искать, они всегда приезжают сами, а если не приезжают, то мы списываем это на их счет и считаем вопрос закрытым. Вскоре они появились — два полулысых немца, заранее чем-то обиженных на нас. Проверка паспортов проходит молча, никаких посторонних разговоров. Получаем свободу из их рук и идем по улочке, глазеем по сторонам. Ворохи кленовых листьев на тротуарах. Дисциплинированные немцы не убирают их, наверное, для того, чтобы продлить ощущение этой легкой и тихой осени.

За полчаса прошли по городу и дважды встретили бывших русских. Иван увидел антенны и готов был бежать знакомиться с местными радиолюбителями, но был остановлен закрытой калиткой. Мы посетили супермаркет и под руководством хорошо разбирающегося в наших кулинарных предпочтениях Валеры набрали какой-то жратвы и пива, конечно, и поспешили к себе устроить праздничный ужин. Вечером в кают-компании ребята смотрят по видику кругосветные гонки «Уитбрэд», а я сижу в своей каюте, читаю «Хрустальный горизонт» Меснера и думаю о своей меридиональной кругосветке.

Еще год назад я понял, что «Меридиан» можно пройти автономно, то есть сделать Трансарктику и Трансан-тарктику «без поддержки». Позже эта идея окрепла и превратилась в твердое убеждение. Вопрос лишь в деньгах. Я думаю, что достойных этой идеи путешественников могут охладить не трудности самого путешествия, а грандиозность предприятия по добыванию денег. Хотя, на первый взгляд, автономность стоит дешевле. То, чем мы занимались сейчас, это, в терминах альпинистов, подход к горе. Но хорошо то, что саму гору было отчетливо видно, и мы уже примерялись к ней. С этих высот я сползаю к своим проблемам и думаю, как нам дотянуть до Лиссабона. Отношение к нашему предприятию «Авроры»* и Зобова** придает мне оптимизма.

Весь следующий день проходит в авральных ремонтах и подготовке лодки к следующему этапу. В первую очередь перезаводим проводку системы рифления на гроте и бизани: выявилось в Балтике. Ремонтируем застежки латкарманов, подтягиваем сальник дейдвуда, еще раз ныряем в рулежку.

Завели дизель-генератор 44 и устроили до полуночи сауну. Утром — ранний подъем. Темень, хоть глаз коли. Ветер навальный, штормовой. Кое-как отрываем «Уранию-2» от пирса и, опаздывая по времени, подходим к шлюзовой камере. Швартуемся у правой стенки к ослизлым бревнам, Валерка падает, поскользнувшись на швартовке, и чудом не улетает с шестиметрового пирса.

Платим за проход канала и заходим в шлюз. Тесно, и нас загоняют под корму сухогруза, по шлюзу гуляют турбулентные потоки, поднятые винтами кораблей, так что «Урания-2» рвется со швартовых и делает броски, подобно необъезженному мустангу, сжатая с трех сторон. Мы вывесили все свои кранцы и пытаемся удержать лодку. Страшно смотреть вверх, где мачты яхты машут, едва не задевая бетонную стенку пирса. Наконец стоящий впереди пароход сбрасывает обороты, и мы получаем возможность расслабиться. Вылетаем из шлюза и идем по каналу.

Природа унылая, хвойных деревьев и берез нет. Но все ухожено и прибрано. Дует крепко с запада, можно представить, что творится в Северном море. Мы проскакиваем мимо поселков, паромов, мостов. От столиков ресторанной террасы к флагштоку метнулся человек, и в следующую секунду германский флаг пошел вниз. То, что это сделано в нашу честь, мы понимаем минутой позже, уже проскочив это место. Я знаю, что нормальные немцы, жизнь которых прошла на море, по виду нашей лодки и времени года прекрасно понимают, куда мы собрались и что это не прогулка на пару дней.

Почти целый день идем под мотором по каналу и уже в темноте проходим последний шлюз и вываливаемся в устье Эльбы. Опять туман и сильное течение, где-то рядом гудят невидимые пароходы.

На ощупь возвращаемся к шлюзу, к его спасительным огням. Чалимся к стенке и видим, как вдоль борта с грохотом проносится струя. Подходит катер и предлагает нам зайти в шлюз.

Соглашаемся и заходим в тот же шлюз, откуда вышли сорок минут назад. Здесь тихо, яркое освещение. Втроем поднимаемся по лестнице на восьмиметровую бетонную стенку шлюза, англоязычные Миша и Серега лезут еще выше, на башню управления шлюзом — договариваться о возможности остаться здесь до утра, а я с высоты шлюзовой камеры любуюсь «Уранией-2».

Никогда еще не видел ее сверху, и это необычное впечатление заворожило. Мне открылась картина по-настоящему «боевой» лодки, имеющей совершенные, законченные формы. В ее ожившем организме виделись беспредельные возможности, в ее движениях ощущалась жизнь далеких морей, с которыми она была одной стихией, близкой мне.

Нам разрешают заночевать во внутренней части канала, перед выходным шлюзом. Утром какой-то местный мужик требует с нас денег за ночную стоянку, но мы непреклонны, и он сам видит, что не создает у нас образ человека из власти, поэтому соглашается на отступное в виде бутылки смирновской водки.

А мы выходим на простор большой реки и вызываем по рации наших питерских друзей, уже год стоящих на двух яхтах «Алевтина» и «Туя» в портовом городке Кунсхавн. Отвечает Сережа Андреев. Договариваемся, что через полчаса он выйдет на мол и покажет, куда швартоваться. Вскоре в бинокль в худом, высоком, с бородой человеке с трудом узнаю Серегу. Он показывает в сторону свободной стенки — швартуемся. Кунсхавн, привет!

Год назад, только что построенная в Петрозаводске бригантина «Алевтина» попала под пароход в нескольких милях от Кунсхавна. Как потом выяснило следствие, авария произошла в момент переключения рулевого управленя на авторежим, вследствие чего корабль вильнул в сторону и буквально насадил на форштевень идущую встречным курсом «Алевтину». Ребятам повезло: удар был настолько сильным, что яхта влетела между углубленным бульбом и форштевнем корабля и осталась заклиненной в носовой пасти. Иначе из-за полученных пробоин деревянная бригантина не осталась бы на плаву. Надо отдать должное Борису Кришталю — капитану «Алевтины», которому в условиях чужбины удалось выиграть судебный процесс с пароходной компанией и заставить судовладельца оплатить все издержки этой катастрофы.