Василий Елисеев - По джунглям Конго (Записки геолога)

По прошествии нескольких месяцев купил бананы. Положил кусочек банана в клетку, но Доля до него не дотронулась. То же было и с земляными орехами. Русская «кухня» ей пришлась больше по вкусу.

Нередко Доля, сидя в клетке, свистела. Я стал ей подражать. И мы с ней иногда пересвистывались. Я засвищу, она мне отвечает. Не думал я, что этот наш совместный «концерт» может мне когда-нибудь пригодиться. Но он пригодился. Однажды летом на даче Доля чинно ходила по забору, время от времени долбя доски. Неожиданно появившаяся собака так ее напугала, что она взвилась и полетела прочь. Вначале наблюдал за ее полетом. Потом Доля скрылась из виду. Побежал в том же направлении и стал по пути расспрашивать о ней садоводов. Но никто из них не видел краснохвостого попугая красавца.

— Странный народ садоводы, — решил я в тот момент. — Им и на небо-то посмотреть некогда.

— Все, — подумал я. Не видать мне больше Долю, и на глазах выступили слезы. Удрученный, медленно возвращался на участок. И тут меня озарила мысль: «Если только Доля улетела не очень далеко, я должен ее найти». Пошел в том же направлении и стал свистеть. Прошел метров триста. Никакого ответа. Снова свищу. И о… радость, Доля отозвалась. Смотрю на дерево, откуда послышался свист, но Долю не вижу. Она скрыта густой кроной. Свищу еще раз и слышу ответный свист. И тут я увидел ее красный хвост.

Как-то раз, вернувшись с работы, застал грустную картину: жена сидела с Долей на руках и плакала. На мой немой вопрос ответила:

— Доля свалилась вместе с табуреткой и разбила клюв.

— Но сами по себе табуретки вроде бы не падают, — парировал я.

— Доля сидела на перекладине табуретки. Я не знала, что она там, и положила на край табуретки сумку с картошкой. Табуретка упала и зацепила Долю. И вот случилось несчастье.

На другой день звоню в зоопарк и спрашиваю, как помочь попугаю.

— Помочь ничем не можем. Полые кости клюва не срастаются. Искусственных клювов пока не ставим.

Звоню в одну ветлечебницу, в другую — и слышу такой же ответ. В третьей приятный женский голос ответил:

— Лечу собак, кошек. Птичьи носы никогда не лечила. Но приезжайте. Вместе подумаем.

И вот мы с женой в ветлечебнице. Врач, осмотрев клюв попугая, сказала: «Купите в аптеке клей. Попробуем склеить, хотя за результаты не ручаюсь».

Быстро принес клей. И вот мы втроем — врач, уборщица и я — приступили к склеиванию клюва (жена вышла, сказав, что не вынесет крика попугая): уборщица и я держали попугая, а врач смазывал половинки нижней части клюва. Потом я сжал половинки клюва и держал несколько минут. На склеенное место наложили двойной лейкопластырь.

Потянулись мучительные дни ожидания. Доля отказывалась от пищи. Пришлось кормить ее насильно. Я раздвигал осторожно клюв, а жена закладывала в него шарик сырковой массы или гречневой каши. И Доля заглатывала, не работая клювом. Лейкопластырь на клюве непривычно мешал Доле, и она не раз пыталась сорвать его лапкой. К счастью, это ей не удавалось.

Прошла неделя, пошла другая. В конце второй недели я, как обычно, дотронулся до ее клюва, чтобы покормить, но она меня больно царапнула.

— Что произошло? — недоумевал я. — Всегда такая покорная, а сегодня настроена агрессивно.

Мелькнула радостная мысль: может быть, клюв все же сросся? Взял несколько семечек и предложил Доле. Она набросилась на них с жадностью, как в былые времена. Решил снять лейкопластырь. Осторожно снял и не поверил вначале своим глазам: половинки клюва сроились, даже шва не было заметно. «Шов, по-видимому, чем-то закрыт», — подумал я. Смочив водой ватку, тщательно протер место склейки, но шва так и не обнаружил. Клюв сросся!

В ПУЭНТ-НУАР ПО РЕКЕ КВИЛУ

До Какамоэка, где находилась пристань, решил проехать более кружным путем — через деревни Бонголо и Сексо. На карте в этих местах была показана автомобильная дорога.

Раннее росистое утро. На листьях бананов и таро, которые очень похожи на лопухи, много серебристо-белых блестящих бусинок — капелек. Их так много, что можно набрать воды для того, чтобы напиться. Наскоро пью кофе — ив путь. Вот и деревня Бонголо. Газик окружают ребятишки — озорные с черными прелестными глазенками. Перебивая друг друга, сообщают: «Дальше дороги нет. Мост через речку Мби сломан». Подъезжаем к реке. От моста остались только продольные бревна внушительной толщины. Марсель замеряет ширину между ними и говорит, что можно проехать. А ребятишки притащили к машине груду папайи и стали нас угощать. Мы съели по одной дыне, остальные взяли с собой. И вот газик легко проскакивает по бревнам. А ребятишки и женщины, находившиеся около реки, награждают шофера аплодисментами.

Далее машина идет с трудом: под колесами сыпучий песок. Он блестит в лучах солнца так, что больно смотреть. Около деревни Сексо нас обступили жители: у некоторых из них глиняные фигурки, трубки для курения, тоже вылепленные из глины. Наиболее оригинальной формы трубки оказались у лучшего мастера этой деревни Филиппа Муамби. Приобрел одну на память и сфотографировал этого мастера рядом с его изделиями.

Дальше вообще дороги не оказалось. Возвращаемся назад, боясь опоздать на пароход. В одной из деревень группа жителей что-то рассматривает. Подъезжаем. На земле лежит убитый пятнистый питон примерно трехметровой длины. Его только что убил охотник Франсуа Ниамби.

Когда подъехали к пароходу, то увидели: он еще разгружался, Марсель поехал на газике в Пуэнт-Нуар, а я расположился на крыше парохода, чтобы лучше обозревать местность. Около меня примостилась стайка ребятишек. Ярко светит солнце, но особой жары не чувствуется: нас обвевает приятный ветерок. Наконец, пароход трогается. Плывем минут тридцать. И вдруг раздаются крики ребятишек: «Крокодил! Крокодил!» Поворачиваюсь в ту сторону, куда ребятишки показывают пальцами, и вижу крокодила, медленно спускающегося с песчаной отмели к воде. Он метра три длиной, не меньше. Навожу кинокамеру, но… пленку заело. Крокодил плюхается в воду, но не уходит на глубину. Его спина торчит над водой.

Пароход приближается к ущелью «Сирена». Квилу, сжатая с обеих сторон скалами, не превышает двадцати метров ширины. И тут ребятишки снова закричали: «Шимпанзе! Шимпанзе!» Вглядываюсь в ветки деревьев и замечаю темный скачущий силуэт и раскачивающиеся ветки деревьев. Через несколько секунд видение исчезло. Деревня Туба.

— Сколько стоять будем? — спрашиваю капитана.

— Как погрузим маниоку, так и отчалим.

Схожу на берег. Меня окружают знакомые ребятишки (несколько дней назад я уже побывал в этой деревне, добираясь до нее пешком по берегу). Одни из них протягивают руки для пожатия, другие просят сфотографировать. Один мальчик смеется, его сосед корчит рожу. И куда только девалась застенчивость и стеснительность, с которой они меня приняли несколько дней назад?