Игорь Зотиков - Год у американских полярников

И всё-таки мне хотелось верить, что это не так. Что-то подсказывало мне, что под плавающим языком ледника Кеттлиц идёт интенсивное намерзание. Ведь из-под ледника Кеттлиц под язык — плавающее его продолжение поступает значительное количество пресной воды, образовавшейся вследствие подледникового таяния в Центральной Антарктиде, а также за счёт трения льда о ложе под самим ледником Кеттлиц. А что если эта лёгкая в сравнении с морской пресная вода распространяется, образуя при нуле градусов замерзаемый слой у нижней поверхности плавающего языка? Тогда при контакте этого слоя с расположенной ниже холодной, замерзающей при температуре около минус 2 градуса морской водой будет происходить сильное переохлаждение пресной воды и интенсивное её намерзание снизу ледника.

Но как проверить, идёт ли под этим ледником таяние или намерзание? Очень просто, надо пробурить скважину и измерить распределение температур в толще. Если ледник находится в режиме «выхолаживания» за счёт вертикального движения льда сверху вниз, под ледником идёт таяние. Если же средняя температура в толще выше её значения для неподвижной толщи льда, ледник находится в режиме «отепления» за счёт вертикального движения льда снизу вверх, что соответствует намерзанию снизу и таянию сверху.

Ещё осенью, когда мы с Бертом Крери выбирали интересные для меня места работ, я рассказал ему об этой идее. Берт так загорелся, что мы на другой же день полетели на этот удивительный ледник и сразу поняли, что бурить осенью там бесполезно. Вся поверхность ледника была пропитана талой водой. Любая скважина была бы тут же ею заполнена, и что бы мы в ней измерили? Именно поэтому мы с Филлом оказались здесь в самом начале лета, когда ещё не начало таять. За зиму я сделал специально для бурения этого ледника электрический термобур, но глубоко мы с его помощью не продвинулись. Закон «всё, что может сломаться, сломается» действовал беспощадно. Очень скоро бур вышел из строя. Оказалось, что лёд нижних горизонтов пропитан солью, которая проникла в детали бура и привела к короткому замыканию. Но поздно спохватилась Антарктида! Мы уже достигли таких глубин, измерение температур на которых сказало нам: ледник находится в режиме «отепления». Более того, расчёты показали, что измеренное нами отепление соответствует намерзанию снизу со скоростью около одного метра в год, то есть в десятки раз интенсивнее, чем в случае, если бы намерзание шло без присутствия слоя пресной воды под ледниковой плитой. Значит, действительно морские организмы были подняты наверх намерзанием снизу и таянием сверху.

Ах, как хорошо было бы поделиться с кем-нибудь тем, что мы выяснили. Лучше всего было бы обсудить этот вопрос с доктором Антони Гау из Лаборатории научного и инженерного изучения холодных районов, что находится в городке Гановер штата Нью-Хемпшир в США, сокращённо называемой КРРЕЛ. Совсем недавно Гау выдвинул существенные возражения против взгляда Дебенхема, считая, что намерзания под этим ледником нет.

«Эх, если бы как-то связаться с этим доктором Гау», — думал я, перепрыгивая через очередную трещину. Я знал, что и в этом году он собирался работать где-то здесь.

Однажды мы с Филлом подходили к небольшому островку из тех, что удерживали этот ледник от разлома и уноса его в открытое море. С гребня одного из ледяных валов мы увидели площадку гладкого льда внизу, перед черным конусом островка, а на ней яркую красную палатку. Но ведь вокруг на десятки километров никого не должно было быть. Единственный, кто бы мог здесь работать, — это Гау!

В несколько прыжков, обрушив ажурные гребни льда, мы скатились с ледяного вала, окружающего островок, и побежали к палатке. Навстречу нам быстро вылез на четвереньках, а потом встал в рост маленький худенький человек в красной толстой шерстяной куртке, в вязаной тоже красной шапочке. Он быстро осмотрел мою странную смесь американских и советских полярных одежд:

— Вы доктор Игор Зотиков? — Да!

— Оо!

— А вы, наверное, доктор Антони Гау? — Да!!

— Оо!

Мы чувствовали себя как Стенли и Ливингстон, когда они встретили друг друга в Африке.

Результатом этой встречи явилась наша совместная с Гау статья, окончательно решающая вопрос в пользу намерзания под плавающим ледником Кеттлиц в районе островов Дейли.

«Le Roi est mort. Vive le Roi!»

…Те, кто в воображении народов сделали Англию. Италию или Грецию предметом поклонения, сделали это тем, что оставались плотно прикреплёнными к родной земле, постоянными на своём месте, подобно земной оси…

М. К. Ганди."Моя жизнь"

Вот и пришёл конец этой зимовке. Наступило время прощания с Мак-Мердо. И, как и перед окончанием прошлой зимовки, вдруг оказалось, что ещё столько проблем не обсуждено, столько не обговорено, каждый почувствовал, что добровольное заточение, в котором мы были так долго, имело и хорошие стороны. Оно дало нам, мужчинам, возможность свободного, не прерываемого семейными и житейскими заботами общения друг с другом.

В свой последний день «этой» Антарктиды я с утра начал ходить по домам, прощаться с коллегами-учёными, с лётчиками, моряками, собирал вещи. Наконец все погрузили в знакомый мне обшарпанный красный вездеход. Кто-то — уже не я — сел за рычаги, и мы поехали по знакомой ухабистой дороге на дальний аэродром, километрах в пяти от Мак-Мердо. Машина привычно кивала носом, тарахтя мотором и шлёпая гусеницами по разбитому снежному большаку. Вдруг нас обдало грохотом ещё более сильным, чем шум нашего мотора и гусениц, и огромный красный вертолёт на бреющем полёте обогнал нас. Он шёл вдоль дороги, пролетел перед нами ещё метров сто и вдруг завис, как бы собираясь садиться. «Случилось что-нибудь?» — забеспокоился было я, но вертолёт не сел. Он сделал круг, отодвинулся немного вперёд от нас, сделал ещё один круг, потом ещё и ещё. И тут вдруг водитель радостно крикнул: «Игор, он же танцует. Это лётчики, с которыми ты летал, прощаются с тобой!» И долго ещё красный вертолёт танцевал перед нами, а потом вдруг взмыл и уверенно пошёл обратно к своему Мак-Мердо.

На аэродроме нас встретила уже готовая к отлёту группа моряков из моей смены, которые тоже возвращались домой.

Почти десять часов перелёта, полного мыслей о будущем, и вот уже объявление: «Пристегните ремни. Самолёт идёт на посадку в городе Крайстчерче».

Когда прошли таможню и уже разъезжались кто куда, ко мне подошёл один из моряков:

— Игор, сегодня мы устраиваем вечер, праздник возвращения домой. Ребята приглашают тебя.

Я пытался было отказаться от приглашения. Сразу возникли в памяти рассказы о пьяных дебошах американских моряков, приходящих из плавания в иностранные порты.