Галина Шевцова - Япония. В краю маяков и храмов

И так далее. Голос у цикад, как циркулярная пила. Невозможно даже поверить, что это вообще голос. А еще они быстро дохнут — век «сэми» короток. И по всем тропинкам валяются здоровенные дохлые цикады. Перед издыханием они летают и кружат как безумные, вцепляются в волосы, орут благим матом и бьются о стены комнат. В таких случаях мы зовем Манаса — он расправляется с ними путем сшибания на лету полотенцем и последующего выкидывания с балкона.

Но вскоре мы лишимся этого сервиса, потому что Манас уезжает домой на побывку. Перед отъездом он производит несколько абсолютно необходимых вещей — например, разбивает дверное стекло в женском общежитии иняза. Что он там делал, остается загадкой — оттуда до его школы — пол-Осаки. Маша даже не поленилась это разбитое стекло сфотографировать. Так, на всякий случай. Вдруг пригодится. А в нашей общаге Манас разбивает камеру слежения за черным ходом — чтобы в его отсутствие к нам спокойно друзья захаживали, как он объяснил. Да, рано администрация общежития облегченно вздохнула по поводу его отъезда! И нам с Машей тоже придется вздыхать, но не облегченно, а тяжело. Потому что теперь нам самим придется изобретать способы защиты от дохнущих цикад.

Если рассмотреть дохлую цикаду попристальней, то на конце брюшка виден ее огромный музыкальный аппарат. Как он работает — остается загадкой. Но не приведи господи наступить на дохлую цикаду. Есть у нас тут один болгарин Бобо — местный донжуан. Когда он с тобой разговаривает, то его красивое лицо преисполнено такого искреннего интереса и дружелюбия, что просто пнуть его хочется. И посильней. Так вот, однажды этот Бобо наступил на цикаду. То-то я порадовалась. Цикада затрещала под его ногой как безумная, а Бобо в диком ужасе запрыгал и завертелся, вообще не понимая, что происходит. Странно, что заикой не остался. Никогда не наступайте на дохлых цикад!

Глава VII

Путешествие в Исе, или Одиссея капитана Врунгеля

Главные герои попадают в глубокую провинцию, встречаются с Влюбленными скалами, вредными пауками, затерянными островами, жемчужными россыпями и ныряльщицами ама, а также посещают святилище Морского бога

Мы поехали смотреть святилище Исе и приехали в Дыру. Именно в Дыру, с большой буквы, потому что поселок с нашим отельцем назывался Анагава, что значит нечто вроде «Дырявая река». Уже на станции мы оценили все его преимущества — контроль на выходе отсутствовал, а это значило, что в принципе мы могли сюда приехать из самой Осаки вообще без билета. Общественный туалет выглядел как и везде — фаянсовый и никелированный. Но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что слив воды отсутствует за ненадобностью — кто же сливает воду в выгребной яме…

Мы пошли вдоль морского залива. Восемь вечера, и темень уже кромешная — в Японии рано темнеет. Дорога, несколько покосившихся домиков, гора по правую руку… А по левую — молочные воды залива. Лодочная пристань отгорожена от остального моря бетонной стеной.

По стене проходит дорога с мостиком, под ним ворота для выхода лодок. Лодки в бухте и ворота в молочное море. Теплый ветер. Куда идти — не ясно. Вот тащатся старик со старухой. «Вы не подскажете, где тут юсхостел???» В отличие от городских японцев никто от нас не шарахается (ой, мама, говорящий помидор!), и не пытается ответить на неудобоваримом английском. Они не удивляются иностранцам — все ведь люди, так они, наверное, думают. «Юсхостел тут рядом, на горе, мы вам покажем… А мы вот идем фейерверк смотреть. Летом — каждый вечер, на том берегу залива, в 19.55. С горы видно лучше, но он уже через две минуты начнется, вы подняться не успеете, идемте с нами на набережную смотреть. Это наш залив — мы еще в нем рыбу ловили, а теперь рыбы нет — грязно. Вы откуда? Все из разных стран? Это сколько же стран на свете…» Фейерверк вспархивает птичками на том берегу. И уходит в тучи, и уже оттуда, из тучного пуза выплескивается вниз разноцветными брызгами. Фейерверк в тучах…

Поселившись, мы выходим на разведку — разглядывать бумажки и банки от пива в воде залива. Грязно, лодки плачут об ушедшей рыбе и умирающем море, в углу гавани кто-то опасно бултыхается в воде… «Наверное, это мусорные чудища», — говорит Маша. Больше смотреть нечего, и мы возвращаемся. По дороге к юсхостелу стоят заброшенные пустые дома. В их тусклых стеклах бродят огоньки. Это юрэя (привидения), говорит Маша. Но нет — до часа Быка (с двух до четырех ночи), когда обычно выходят привидения, еще очень далеко, так что это наверняка не они…

В небе на той стороне залива бледным призрачным пятном висит огромный воздушный шар…

На следующее утро все выглядит по-другому. Под обветшалыми стенами домов бегают боком весьма крупные крабы. А вода кажется вовсе не такой уж и грязной. И пустой дом с привидениями оказывается обыкновенной станцией техобслуживания. Мы едем в Футами. По дороге до станции ухитряемся попробовать на зуб белые зернышки из метелочек на рисовом поле. Рис растет в метелках, как овес или просо. Дверцы раздолбанного пустынного гаража распахнуты настежь. На дальней гаражной стене за хламом и лестницей виднеются огромные черно-белые плакаты с Мэрилин Монро. Здрасьте, приехали, вот уж кого не ожидали тут встретить!

По дороге в цивилизацию я читаю названия станций. Тут есть «Набегающий корабль», «Хвост сосны», «Белое дерево»… Отчего-то вспомнился Толкиен.

Футами — городок, известный «Повенчанными скалами Меото[43]» — двумя прибрежными камнями (один побольше, другой поменьше), соединенными канатом. Канат толстый, и с него свисают длинные кисти. Вот ведь придумали японцы себе достопримечательность — связали скалы и сделали святилище супругов. Еще три раза в год праздники проводят — Дни замены каната называются. Понастроили на набережной парочку храмов, рассадили над обрывом толстых каменных жаб, понаставили свечных фонариков. И везде развесили фотографии — золотистые камни с канатом и солнце между ними. Надо ждать заката, решили мы и, поскольку заката еще не предвиделось, отправились дальше. В чайном магазине попробовали жевательный чай — порошок зеленого чая с сахаром. Рядом на лоточке откушали жареных ракушек. Потом полезли в гору к храму Тайкодзи. Храм оказался очень маленьким и стареньким. Но со всеми атрибутами — облезлые красные ворота с растрескавшимися деревянными статуями, могилки, рассохшееся дерево основного строения, свечки, колокол… А между храмом и воротами — что бы вы думали — еще один юсхостел. Старый и распадающийся, как сам храм. Галерейка вокруг внутреннего дворика. В комнатах, кроме татами, ничего нету. Черепичная крыша. «…А давайте, хи-хи, сюда переедем, тут в море купаться можно и от всего ближе, и такая милая храмовая развалюха…» Короче, решили подумать над этим и пошли купаться. На берегу валялись разные красивые ракушки и скелеты морских ежей. И был прилив. Эка важно уселась на камушки, там ее и подтопило… А в море плавали скаты и медузы. Некоторых медуз я узнала — такие были в океанариуме. Мы, кстати, по телевизору видели, что японцы разрабатывают специальные гели — медузовые отпугиватели и противоядия. Натерся, как жидкостью от комаров, и можешь хоть в супе из ядовитых медуз купаться. Домой мы вернулись обгоревшие. Вроде и не загорали — только купались и на тебе — милое солнышко.