Тур Хейердал - В поисках рая

— Се т'юн скандаль! — кричала она. — Вы находитесь в колониях моей страны, и сегодня ночью миссис Хейердал будет спать по-человечески, хотя бы мне для этого пришлось уступить свою собственную кровать!

Они поселились в пустующем домике губернатора, а к Бобу приходили только есть.

Мадам Шамон и кинооператор приплыли на «Тереоре» накануне утром. Они собирались поработать на Хива-Оа неделю-другую, пока шхуна набирает груз копры, а потом вернуться на Таити.

— А оттуда — домой! — воскликнул тощий оператор, счастливо улыбаясь. — Тысячу стройных пальм за одну сосновую иглу под снегом!

— Да уж, занесло нас в дыру! — бушевала Рене Шамон. — Вернусь во Францию—такую пародию сочиню!.. Назвали когда-то Южные моря раем, и теперь никто не смеет сказать правду.

На дороге показалась жалкая фигура Триффе, окруженная толпой островитян. Мадам Шамон подмигнула нам и налетела на беднягу, словно ураган. Он в отчаянии воздел руки к небу. И вот уже рабочие несут в пустующий бунгало, где некогда жил врач, кровати, постель, веники!

Через неделю мы сердечно попрощались с нашими заботливыми друзьями. Держа за руку нагруженного оператора, маленькая огневая француженка крикнула последнее "о ревуар" и прыгнула в шлюпку «Тереоры», пришвартованную к утесу, который заменял волнорез.

"Тереора" увезла также наших попутчиков с Фату-Хивы. За кормой шхуны прыгала на буксире старая лодчонка Вилли. Скоро они высадятся на уединенном островке, где стоит в лесу пустая бамбуковая хижина…

А нам пришлось остаться лечить ноги. Мы очень подружились с лекарем, недаром его, как и меня, звали Тераи! Я отлично помнил свое полинезийское имя: Тераиматеата.

Тераи родился на Таити. В тамошней больнице он научился оказывать первую помощь, лечить несложные болезни. И надо сказать, он хорошо знал свое дело. Тераи колол и резал, врачевал мазями, извлекал больные ногти, чтобы спасти кость от инфекции. Совсем молодой — ему было немногим больше двадцати лет — он весил килограммов сто с лишним. Внешностью Тераи напоминал своего соплеменника Теринероо и был таким же добродушным здоровяком. Умница, полный чувства собственного достоинства, верный традициям своего народа, нисколько не испорченный новыми временами.

Вся деревня в долине Атуона состояла из дощатых домиков, крытых железом; один Тераи построил себе бамбуковую хижину с крышей из пальмовых листьев. Больница была рядом; больные лежали прямо на полу и сами готовили себе пищу. Ни одного свободного места…

Мы питались у китайца Чинь Лу, который жил особняком. С каждой неделей наши ноги все больше заживали.

Тераи один олицетворял здравоохранение на пяти островах южной части архипелага. Но разве поспеешь всюду при такой разобщенности! Раз в месяц он садился на коня и отправлялся навещать глухие горные долины Хива-Оа. Несмотря на солидный вес, Тераи был лучшим всадником на острове и держал самых резвых коней. Пешком Тераи вообще не ходил: времени не было. Когда наставал срок делать «обход», он садился на неоседланного коня и вихрем мчался вверх по долине.

Однажды мы попросили Тераи взять нас с собой. Язвы заживали хорошо, и нам хотелось размяться. Он долго пугал Лив трудностями пути, но в конце концов сдался.

Рано утром, еще до восхода солнца, из долины Атуона отправились в горы четыре всадника: четвертым был один местный житель, наполовину полинезиец, наполовину китаец. Сперва мы проследовали вдоль побережья до следующей долины, а уже там начали подъем все выше и выше… Тераи отобрал самых лучших коней, они то и дело срывались в галоп, но мы их сдерживали. До

Пуамау далеко — сорок пять километров утомительного пути по диким горам. Да, мы снова были в сказочном горном крае и вновь испытали неописуемое чувство блаженства от общения с нетронутой природой. Тропа петляла в густом кустарнике, воздух благоухал, и солнце взбиралось по небу все выше и выше, освещая долину во всем ее великолепии. Веера пальм, пышные кроны деревьев. Словно зеленая волна омывала подножие гор. Над нами возвышалась покрытая растительностью высочайшая вершина острова. А далеко внизу — океан: сперва зеленоватая бухта, исчерченная белыми гребнями волн, затем сверкающий голубой простор до зубчатых контуров гористого островка Мотане, который словно плыл по волнам.

Белые птицы парили в воздухе, сине-зеленые ящерицы улепетывали с красной тропы, по которой ступали копыта наших коней.

В необитаемой долине дикие петухи кукареканьем приветствовали солнце. Весело ржали кони, чуя близость лугов, окаймленных тонкими стволами карликового железного дерева.

Я придержал коня, любуясь великолепным видом. Острые гребни, гряды, шпили были краями кратеров; внутри них простирались светлые луга, покрытые папоротником и травой теитой. Луга окаймляла темная зелень лесов. Узловатые стволы и косматые кроны пандануса, мощные зонты древовидного папоротника. Заросли борао перемежались с растениями, присущими только горам. А рядом круто вниз обрывались совершенно голые стены.

Отсюда океан казался особенно огромным, ему не было ни конца, ни края. Вон зеленые горы острова Тахуата, еще дальше — словно парусный корабль — Мотане. Каким крохотным выглядел с этой высоты островной мир Иоане, Тиоти и Пакеекее…

— Се жоли, — произнес чей-то голос за моей спиной.

Тераи тоже любовался горами.

— Что красиво? — Я удивленно взглянул на моего спутника.

— Горы, лес — все! Природа… Очень красиво.

Похоже, Тераи не такой, как все островитяне…

— А Папеэте? — спросил я. — Разве город не идеал красоты для вас всех?

— Для меня — нет, — ответил Тераи. — Прежний Таити нравился мне больше.

— И все-таки большинство его жителей переезжает в город.

— Да, — согласился Тераи. — Очень плохо. А как ведут себя девушки?.. Это хуже всего…

— Все девушки?

— Все…

— Почему?

— Деньги. Белые мужчины.

Тераи тронул коня, и мы двинулись дальше рядом.

— Посмотрите, — показал Тераи, — такой была прежде наша страна. И мы были счастливы. Наш старый король сочинил гимн Таити. "Я счастлив — цветок тиаре с Таити". Вот и весь текст!

Начался красивый лес; здесь по заросшей тропе можно было ехать только гуськом. Между кронами редко проглядывало солнце, лианы и низко нависшие ветки заставляли нас то и дело нагибаться. Среди зеленой листвы резвились почти не боящиеся людей удивительные птицы редкой расцветки.

…Мы обогнули лесистый утес. Прямо из скалы бил чистый родник, и ручеек сбегал вниз, в дебри. Отсюда открывался прекрасный вид; к тому же здесь было отличное пастбище для коней. Мы устроили привал. Достали расплющенную булку хлеба; тотчас из норки поблизости выглянула любопытная горная мышка. Заметив нас, она что-то сердито пискнула и скрылась. Видно, хозяйка здешних мест…