Владимир Динец - America Latina (Южная и Центральная Америка, 1995 г)

За рекой зона воздействия холодного течения кончается - там нет больше холодных туманов, зато много дождей и растут влажные леса. Но я туда не поехал, а ограничился вылазкой на крошечные мангровые островки Islas de Fragatos посередине реки.

Когда-то почти все побережье Эквадора окаймляла полоса мангровых зарослей шириной от ста метров до десяти километров. Но несколько лет назад здесь начали строить пруды для разведения креветок, и в течение короткого времени от мангр остались рожки да ножки. Было создано несколько "мангровых" заповедников, которые постигла типичная для здешних мест судьба. Сейчас креветочный бизнес гибнет - ведь для разведения надо собирать молодь креветок, а размножаются они как раз в манграх. В Серро Бланко американские биологи пытаются восстановить заросли, но результаты их героических усилий пока довольно скромные.

В отлив Острова Фрегатов - действительно два песчаных островка, поросших красными манграми (Rhizophora). Всевозможные цапли, ибисы, кулики и чайки бродят по отмелям, собирая мелкие ракушки. Но вот начинается прилив - и в считанные минуты над водой остаются лишь сами деревья, стоящие на пучках ходульных корней, а вскоре - только их густые зеленые кроны, словно лес растет прямо в воде.

А на вершинах деревьев гнездятся великолепные фрегаты. Их тут около пяти тысяч пар, плюс пушистые белые птенцы в гнездах. Черные с фиолетовым отливом на спине самцы и черно-белые самки морских разбойников парили в небе на длинных крыльях, ссорились из-за веток для гнезд, гонялись за другими птицами и не обращали никакого внимания на людей. Одинокий самец большого фрегата, отличающийся зеленой спиной, грустно сидел на самом высоком дереве. А самцы-хозяева гнезд то и дело исполняли спектакль под названием "место занято, приглашается подруга жизни с серьезными планами на будущее". Они запрокидывали голову и раздували огромный ярко-алый горловой мешок, похожий издали на причудливый качающийся фонарик.

На следующий день в городе ожидались выборы "банановой королевы" (так здесь называют конкурс красоты), но я не стал дожидаться этого увлекательного мероприятия и уехал обратно на юг, в царство туманов. За Гуаякилем началась пограничная зона, и мне пришлось пройти через восемь проверок документов и шмонов, прежде чем я добрался до городка Huaquillas на самой границе (Эквадор, впрочем, считает, что граница проходит на 35 километров южнее). Здесь я поспал немного под кустом и на рассвете, перейдя границу, оказался в похожем на Уакийяс как две капли воды перуанском пограничном городке Tumbez. Передо мной простиралась на 3600 километров огороженная ледяной стеной Анд береговая пустыня, которую я должен был преодолеть, чтобы добраться до заснеженной Патагонии.

Не грусти, я вернусь очень скоро,

Не скучай, время быстро промчится.

Возвращайся в наш солнечный город,

А со мной ничего не случится.

Для тебя там горячая ванна,

И домашний уют, и подруги,

А меня ждут холодные страны,

Ледники, перевалы да вьюги.

Только зря я тебя утешаю:

Знаю сам, что там грустно и скучно,

Ветер голые ветки качает

И дождем сыплют низкие тучи.

Глава пятая. Холодные тропики

Колледж иезуитов имени Св. Игнатия Лойолы проводит конкурс красоты на звание "Мисс Христианская Любовь". Заявки на участие в конкурсе принимаются в часовне Св. Марии Египетской.

Плакат на автобусной остановке в г. Сечура

Панамериканское шоссе проходит вдоль всего побережья Перу, почти точно совпадая с древней дорогой инков. Этот участок трассы выгодно отличается от эквадорского обилием дорожных знаков и указателей. Почти сразу после пересечения границы сухие леса сменяются пустыней, тянущейся между океаном и Андами до Центрального Чили. В северной части этой полосы, называемой Сечура, дожди бывают в каждый год Эль-Ниньо, то есть раз в 4-6 лет, но дальше к югу становятся все более редкими.

В остальное время влагу сюда приносят зимние туманы - гарруа, которые проникают лишь на несколько километров вглубь суши. Там, где туманов нет, пустыня на протяжении сотен миль полностью лишена растительности. Реки, стекающие с Анд, прочерчивают ее зелеными полосками оазисов. В каждом из этих "островков"

археологи обнаружили по нескольку местных цивилизаций, которые сменяли друг друга на протяжении тысяч лет, прежде чем инки, проложив от оазиса к оазису дорогу, не объединили их всех силой оружия.

На самом краю пустыни есть большой заповедник Cerros de Amotape. Из-за перевыпаса скота здесь не осталось травы, а только зонтичные акации algarrobo (Prozopis), придающие пейзажу сходство с Африкой. Я так устал после пересечения границы, что забрел в первый же каньон и проспал весь дeнь. От фауны здесь сохранились только красные дятлы (Piculus rivolii), грифы и маленькие серые лисички (Dusicyon sechurae). Выше в горах растут кактусы Melocactus, которые местные жители, выходцы из Шотландии, называют throll`s prick ("член тролля").

Они и вправду похожи на полуметровые фаллосы с венком крошечных розовых цветков на кончике.

Нет на свете более унылого зрелища, чем города перуанского побережья зимой.

Среди голой, заваленной мусором каменистой пустыни торчат россыпи обшарпанных бараков, времянок и нефтяных вышек, а ветер несет на них серую пыль и холодный туман. Глядя, как угрюмые ледяные волны обрушиваются на безжизненные песчаные обрывы, трудно поверить, что эти воды - одни из самых богатых на Земле. Холодное течение, отнимающее жизнь у суши, щедро дарит ее морю. Бурно размножающийся планктон служит пищей косякам перуанского анчоуса (Engraulis ringens), благодаря чему здесь добывается четверть мировых уловов рыбы. Правда, в годы Эль-Ниньо анчоус почти полностью гибнет. Особенно страшными были последствия невиданного Эль-Ниньо 1982-83 годов. Дожди, обрушившиеся на Сечуру, превратили сотни километров пустыни в озера; дороги были разрушены настолько, что некоторые участки не восстановлены до сих пор; на пляжах образовался пятиметровый вал из мертвой рыбы. После этой катастрофы уцелевшие косяки анчоуса в основном ушли в чилийские воды, усугубив положение несчастного Перу.

Что происходит в пустыне после дождей, я мог видеть на крутом повороте шоссе. На обочине лежала опрокинувшаяся автоцистерна, вода из которой ушла в песок. В радиусе полусотни метров от этого места земля была покрыта концентрическими кругами распустившихся цветов. Спешно выскочившие из нор песчаные жабы Leptodactilys бродили по цветущему пятачку, пытаясь найти лужу для откладки икры. А вокруг на сотни миль тянулась ровная поверхность щебенки с редкими перритосами.

Перритосы ("собачки") - местное название сложных барханов, которые встречаются только в Сечуре и кое-где в Гашунской Гоби. Это горы из серого песка высотой около двухсот метров, покрытые правильной сеткой двух-трехметровых дюн. Почему они так называются, не знаю.