Петр Якеш - К вулканам Тихого океана

12. Раскаленная земля. Саво

Первый рабочий день на Гуадалканале начался для меня неплохо. Пока я собирался пойти в местную канцелярию геологической службы, посыльный из гостиницы попросил меня спуститься вниз. У входа возле машины стоял плотный невысокий человек в белом.

— Брайан Хэкман, геолог, — представился он.

Я уже знал его заочно. Мы с ним обменялись несколькими письмами; я читал его статьи о геологии островов Санта-Исабель и Малаита. Он весьма четко обрисовал мне, чем занимается геологическая служба Соломоновых островов и чем могу быть полезен я у них в лаборатории. Без ненужных формальностей он познакомил меня со своим планом.

— Думаю, самое разумное первый день вам провести здесь, в Хониаре. У нас в институте вы можете изучить все материалы, в том числе и неопубликованные, посмотреть коллекции образцов и документацию. Я в вашем распоряжении всю неделю. Если вы что-нибудь выберете среди вулканических пород — они ваши, но, конечно, больше всего нам бы хотелось познакомиться с результатами ваших исследований.

Предложение было неожиданно щедрым. Теперь я без труда смогу получить образцы пород с большинства вулканов архипелага. Очень удобно и экономит время: все равно я не в состоянии облазить все вулканы на островах.

Коллекции пород в образцовом порядке. С неопубликованными материалами тоже никаких затруднений: если потребуется что-нибудь перерисовать — всегда под рукой художник-островитянин.

Аппетит приходит во время еды. Здесь передо мной были образцы пород с большинства вулканов архипелага, а мне хотелось еще знать, в какой мере отличается лава в разных местах этого вулканического центра. Выяснить это лучше всего на каком-нибудь одном небольшом вулканическом островке: либо Нггеле, либо Саво возле Гуадалканала. Я делюсь своими соображениями с Брайаном Хэкманом. Говорю, что мне хотелось бы детально изучить один из действующих вулканов, я мог бы сделать его геолого-вулканическое описание и для этой цели больше всего подходит остров Саво.

Брайан улыбается:

— Саво — это прекрасно, вот только одна проблема: там совершенно нет питьевой воды.

Брайан к тому же не знает, как нас примет коренное население, оно никогда не ведет себя враждебно, но и никогда не проявляет гостеприимства. С другой стороны, Саво действительно лучше других для этой цели, потому что в ближайшее время кто-то из геологов там должен измерять температуру фумарол[24]. Такое измерение делается раз в полгода.

— Если поедете, дам вам помощника, — говорит Брайан. — Зовут его Соло, расторопный парень, на Саво сможет договориться и по-английски немного умеет. Он вам поможет при встречах с островитянами. Есть ли у вас палатка, спальные мешки, москитная сетка?

Это все есть — и для Пети, и для Лиды, и для меня самого, — остается только взять напрокат на складе геологического института канистры для питьевой воды.

Неделя в Хониаре пробежала быстро. О корабле, на котором мы должны плыть в Австралию, нет никаких известий; он был где-то между Сиднеем и островами Фиджи. Днем сижу в геологическом институте, а по вечерам вместе с женой хожу к приятелю-геологу. Слушаем и записываем местную музыку. В первый день, когда Лида прослушивала наши записи, сделанные на Бугенвиле, паренек, убиравший в «отеле», предложил привести к нам своих товарищей.

— Они умеют делать хорошую музыку, — сказал он.

В тот же вечер наша комната наполнилась местными музыкантами с гитарами. Типичный хониарский струнный ансамбль.

Самым зрелым и современным вариантом ансамбля с гитарами можно считать бамбубит, то есть бамбуковый бит. В нашей узкой комнате он уместиться не мог, и мы его слушали в другом месте. Инструмент, дополняющий гитары, — полый бамбуковый ствол диаметром десять-двадцать сантиметров. Один конец его открыт, и там натянуты струны, нарезанные из шин от грузовых автомобилей, все они настроены на разные тона. Инструмент издает глухие, басовые звуки, напоминающие десятки разных ударных.

Мы записали песни, в которых сохранились полинезийские корни, но исполнялись они в стиле «кантри». Это одно из последствий войны, когда на островах появились современные музыкальные инструменты. Особый характер песням придает соединение полинезийской народной напевности и ритмичности с меланезийской задушевностью. Они очень красивы, но нас интересовали традиционные меланезийские напевы.

— Если вы хотите, можете прийти к нам в общежитие, — предложил наш приятель, — и там вам сыграют все, что угодно. Островитяне с Малаиты и Санта-Исабели как раз сейчас собираются вместе, потому что должен приехать новый епископ, и они готовят для него приветствие.

Мы слушали часами песни острова Малаита, восхищались их ни на что не похожим ритмом и сложной гармонией. Этими песнями был очарован и Брайан, многие мелодии он слышал впервые. Музыканты дули в полые стволы бамбука неодинаковой длины и одновременно стучали ногтем по стволу в разных местах, и все это создавало таинственный и волнующий аккомпанемент.

Я сразу заметил, что хоровые песни менее оригинальны. Слов их мы не поняли, но мелодии явно завезены миссионерами. Нам объяснили, что в них рассказывается о приключениях на рыбной ловле или о том, например, как выращивать овощи.

Брайан настаивал, чтобы мы обязательно побывали в той части Хониары, где живут чистокровные полинезийцы, привезенные сюда после войны с некоторых островов Полинезии. О посещении надо договариваться с чиновником местного отделения компании «Бернс энд Филп». Это высокий, статный, теперь уже тучный мужчина, настоящий полинезиец, доброжелательный и любезный. По собственной инициативе он предложил нам посмотреть танцы и попробовать типичное полинезийское угощение, разумеется за вполне приемлемую плату. Мы признались, что ограничены в средствах, и он пообещал устроить для нас все подешевле. Для этого лучше всего подождать до субботы, когда здесь будет группа американских туристов и мы сможем присоединиться к ним.

В субботу все идет по плану. Туристы приехали после обеда, и вечером мы все вместе едем на праздник в квартал Уайт Ривер. Небольшая бетонированная площадка по этому случаю покрыта банановыми листьями. Посередине лежит приготовленная двухметровая рыба, «королевская» разновидность тунца. Пиршество начинается. Рыбу берут руками и запивают кокосовым молоком. Полинезийцы справляются с едой быстрее, чем туристы, самые большие порции исчезают за их спинами, их берут дети и куда-то уносят. Здесь же слоняются полуживые собаки, «владельцы» безжалостно отпихивают их ногами. Наконец начинаются песни и танцы. Несмотря на явно коммерческий характер всего мероприятия, нам здесь нравится. Певцы поют с большим удовольствием; любовь к музыке у них врожденная, они подпрыгивают, выкрикивают какие-то слова и отбивают ритм по всему, что попадется под руку. Поющие полинезийские женщины оставляют далеко позади фантазию художников, создающих рекламные плакаты и проспекты. Несмотря на свою полноту, они танцуют с таким пылом, что мы не замечаем, как ушли американские туристы: им надо рано вставать, чтобы успеть побывать и на других островах. Мы уходим последними, маленький Петя заснул на руках. Пение и танцы продолжаются, завтра воскресенье, не надо идти на работу. Уже и сюда пришло это достижение цивилизации: ранний подъем по звонку будильника.