Игорь Латышев - Япония, японцы и японоведы

Позднее, в 1992-1993 годах, когда по решению суда деятельность КПРФ была легализована и возобновлена, стало ясно, что в руководстве этой партией остались все те же бывшие штатные работники аппарата ЦК КПСС партийные чиновники-профессионалы, озабоченные как и в былые годы, лишь желанием обрести удобную для себя нишу в новой общественно-политической структуре страны. Страх репрессий побуждал их все дальше и дальше идти на отказ от превращения партии в боеспособную массовую организацию. Не решились, например, эти люди даже на такой шаг как борьба за воссоздание низовых партийных организаций на производственных предприятиях, в государственных ведомствах и учебных заведениях, а отсутствие сети таких низовых ячеек обрекло КПРФ на хронический отрыв от широких народных масс. Сделав ставку на заведомо нереальное завоевание абсолютного большинства мест в парламенте, Зюганов и его окружение фактически примирились с властью "демократов-реформаторов" и превратили КПРФ в партию "структурной оппозиции" - в партию думских говорунов, вполне довольных тем, что они снова пребывают в достатке и комфорте на важных государственных постах и не несут никакой ответственности за судьбы страны. Вступать в такую партию мне уже не хотелось, хотя на думских и президентских выборах 1996 года и я, и жена отдали свои голоса кандидатам КПРФ - за неимением ничего лучшего.

Вообще говоря, мое отношение к политическим противникам Ельцина определялось на протяжении 90-х годов прежде всего тем, насколько они были способны и готовы к решительной борьбе за отстранением от власти ненавистной мне клики наглых хапуг и разрушителей страны, захватившей в эти годы бразды правления в московском Кремле. К сожалению, те из радикально настроенных деятелей антиельцинской оппозиции, которые в своих убеждениях и высказываниях проявляли большую, чем лидеры КПРФ, заинтересованность и последовательность в борьбе за спасение России от беспредела нуворишей и коррумпированных чиновников, не сумели создать для себя дееспособных массовых организаций поддержки, а потому и не обрели реальной силы для победы на думских выборах в декабре 1999 года. Не придется им, судя по всему, оказывать существенное влияние на ход событий и в дальнейшем. Вероятнее всего, попутные ветры удачи будут дуть и далее в паруса противников социалистической идеологии, обладающих на сегодняшний день реальной властью в большинстве республик и областей России.

Но не будет, судя по всему, праздника и на улице откровенных сторонников компрадорского капитализма. Конец власти березовских, чубайсов, черномырдиных и иже с ними уже не за горами.

Скоропалительный, досрочный уход Ельцина в отставку накануне 2000 года ознаменовал собой, в сущности, признание им банкротства всей его предшествовавшей деятельности. Об этом недвусмысленно говорили его собственные слезливые покаянные заявления, содержавшиеся в его прощальном телевизионном обращении к народу.

Бесславная досрочная сдача Ельциным власти Путину не может не повлечь за собой крупные и неотвратимые сдвиги в балансе сил, сложившемся в политическом мире России на протяжении 90-х годов. Борьба, развернувшаяся в 1999 году в преддверии президентских выборов в политических верхах страны между отдельными группировками правящего лагеря, неизбежно завершится интенсивной перетасовкой лиц, обладающих властными полномочиями, и приходом к власти большого числа новых людей. Кто будут эти люди? Навряд ли будут они, как мне кажется, бездумными продолжателями порочного внутриполитического и внешнеполитического курса ельцинистов. Скорее всего, они отмежуются от этого курса и попытаются пересмотреть его. Повсеместное недовольство российской общественности реформами "демократов", проведенными в минувшие восемь лет, побудит новую власть как к косвенному, так и прямому осуждению всего того, что сотворили в стране ее предшественники - Ельцин и его горе-реформаторы в лице Чубайса, Гайдара, Бурбулиса и других им подобных временщиков. В этом случае в политической жизни страны произойдут ощутимые перемены, и, как мне хотелось бы надеяться, это будут перемены к лучшему. С ликвидацией чеченского очага терроризма неизбежно пойдет на спад влияние сепаратистских сил в нашей стране и, наоборот, усилится влияние сторонников упрочения центральной власти и национально-патриотической идеологии, выступающих в защиту территориальной целостности России. Перемены в политическом климате страны наверняка коснуться не только внутренней ситуации, но и ее внешнеполитического курса.

Ну а если такие перемены во внешней политике России произойдут, то новой российской власти придется волей-неволей обращаться за советами к соответствующим специалистам - и не только к экспертам по политическим проблемам США и стран Западной Европы, но и к экспертам-востоковедам. Надо полагать поэтому, что в двухтысячном году, а затем и в первые годы третьего тысячелетия руководителям Кремля будут часто требоваться и информация, и советы как специалистов по Китаю и Корее, так и специалистов по Японии. В частности, я убежден, что нынешняя бесхребетная стратегия Кремля, проводившаяся в годы ельцинского правления в отношении Страны восходящего солнца, будет в скором времени пересмотрена.

Как же видятся мне перспективы отношений России с Японией в ближайшие десятилетия?

Некоторые из моих соотечественников-японоведов склонны в своих публикациях бодро утверждать, что иной альтернативы, кроме добрососедства, у нас с японцами нет и что поэтому отношения двух стран "обречены на дружбу". Мне, однако, такая розовая, благостная перспектива кажется маловероятной. Скорее, наоборот: как бы ни стремилась новая постельцинская власть улучшить отношения России с Японией, эти отношения не претерпят в ближайшие десятилетия существенных перемен и "будут обречены", говоря языком моих коллег-оппонентов, на дальнейший застой в развитии торговли и прочих экономических контактов, на долгие и бесполезные переговоры и споры дипломатов обеих стран.

В любых прогнозах на будущее следует быть всегда реалистами. А нынешняя реальность такова: экономическое развитие и России, и Японии в 90-х годах двадцатого столетия шло, мягко говоря, не лучшим образом. Обе страны в эти годы сталкивались с застойными, кризисными явлениями, с эпидемиями банкротств местных фирм, с закрытием предприятий и небывалым ростом безработицы. Российская экономика, и в частности экономика ее дальневосточных районов, в результате бездарных реформ ельцинистов пришла сегодня в состояние развала, и потребуются годы, чтоб ее оживить, оздоровить и сделать привлекательной для иностранных инвесторов и торговцев, и в том числе для японских предпринимательских фирм. Пока, при нынешнем ее безотрадном болезненном состоянии, навряд ли отважатся японские бизнесмены пойти на сколько-нибудь крупные капиталовложения в хозяйственную жизнь Приморья, Сибири и других восточных районов нашей страны, тем более что в самой Японии в результате длительной восьмилетней депрессии их финансовые ресурсы, как и уверенность в успехе своих начинаний, значительно поубавились. Дай бог, чтобы наши торговые и прочие экономические связи с Японией остались бы на том уровне, который был достигнут в середине 80-х годов.