Камил Гижицкий - Письма с Соломоновых островов

Я собрала все силы и вскочила на ноги. Хотела вскарабкаться на обрыв и укрыться за растущими на его краю кустами. Но стоило мне сделать первый шаг, как сильнейший порыв ветра свалил меня с ног, и я вновь растянулась на песке. Затем перекатилась несколько метров, поранившись колючими раковинами и кораллами, пока наконец мне не удалось удержаться за выступавший из земли пень, которого я раньше ни разу здесь не замечала. Этот опыт доказал мне, что при ураганном ветре я ничего не сумею сделать, стоя на ногах. Поэтому я медленно поползла, стараясь защитить глаза и рот от песка. Такой способ передвижения оказался более удачным: хотя на меня сыпались кучи песка, камней и обломков деревьев, швыряемых резкими порывами ветра и причинявших мне нестерпимую боль, я все же оказалась на откосе. Теперь требовалось, однако, следить, чтобы вихрь не оторвал меня от земли и не швырнул на коралловую осыпь, где свирепствовала разбушевавшаяся стихия. Я ползла словно змея, цепляясь пальцами за каждую щель, каждое углубление, пыталась опереться па каждый нащупанный мною камень, пока наконец, к великому счастью, не ухватилась пальцами за ветви какого-то куста. Еще одно движение — и я окажусь на откосе…

Ухватившись левой рукой за куст, я оперлась правой па выступавший из-под земли коралл, который залегал, должно быть, глубоко в грунте, так как даже не дрогнул, когда я попыталась сдвинуть его с места. Держась за коралл, я выпустила куст из левой руки, чтобы схватить другой, более крупный, находившийся всего в полуметре от первого. Но о это мгновение коралл треснул у меня в руке, и вихрь смел меня с откоса, как соломинку. Я перекувырнулась, пожалуй, раз двадцать и ударилась о какой-то твердый предмет так сильно, что долго не могла сообразить, что случилось. Когда наконец сознание вернулось ко мне, я никак не могла открыть глаза, так как под веки забился песок. Рот также был полон песка, а на нёбе ощущался привкус травы. К счастью, я могла дышать носом, вернее, одной ноздрей, так как вторая была забита чем-то твердым. Я попыталась двинуть руками и ногами. Несмотря на ужасную боль, стало ясно, что они целы… Дотронуться до какой-либо части тела я была просто не в состоянии, так как оно было втиснуто во что-то хотя и гнущееся на ветру, но зажавшее меня, словно в клещах.

Я долго ломала голову, пытаясь оценить свое положение, потом решила действовать. Обеими руками я начала шарить по сторонам. Сначала ничего не попадалось, но вот кончиками пальцев правой руки я зацепилась за какую-то ветку или сухой стебель. Вскоре в руке оказался тонкий, но крепкий и эластичный прут куста, очень распространенного на этом побережье. Я попробовала согнуть руку в локте, а когда это удалось, решила коснуться пальцами лица. Тут, однако, я наткнулась на какое-то препятствие, которое не давало руке двинуться дальше. Я начала теперь манипулировать левой рукой, и после долгих усилий, сопровождаемых болезненными уколами и царапинами, мне удалось все же коснуться лица. Прежде всего я очистила рот от песка, а затем слегка помассировала веки. И это помогло! К счастью, со слезами уплыли песчинки, причинявшие мне адскую боль. Наконец я смогла раскрыть глаза, хотя это оказалось весьма болезненным.

Над собой я увидела сперва черные тучи, которые ветер гнал с бешеной скоростью, затем согнутые ураганом побеги куста и, наконец… Я закрыла, а потом вновь открыла глаза, желая убедиться, что это не сон, а явь. Вихрь швырнул меня в самую середину широко разветвленного куста, вросшего своими корнями, в край обрыва у высокого берега, под которым с ревом и грохотом катились волны. При каждом порыве ураганного ветра куст сгибался все сильнее, и казалось, что он вот-вот свалится со мною в бездну разбушевавшегося океана…

Пришла пора спасать жизнь от страшной угрозы! Моя левая рука оказалась совершенно свободной, и я ухватилась ею за несколько прутьев куста, пытаясь слегка приподнять тело. Мне удалось немного отодвинуться назад, но тут я поняла, что мою правую руку зажало между двумя ветвям». Нужно было каким-то образом освободить ее из этой ловушки. Я начала изгибаться, как змея, а затем стала производить все известные мне гимнастические упражнения, пока, наконец, мне это не удалось! Гибкая ветвь выстрелила подо мною, словно ракета, оставив кровавый рубец на ягодицах. Невзирая на адскую боль, я радовалась тому, что обе руки теперь свободны!

Дальше пошло уже легче. Наученная горьким опытом, я старалась по возможности уберечься от ветра. Во всяком случае, необходимо было сначала подыскать себе подходящее убежище. Обрыв был еще слишком близок, чтобы забыть о морской пучине. Дюйм за дюймом сползала я с куста, не обращая внимания на острые сучья, которые ранили мне спину, а потом ползла на животе к находившимся позади зарослям. Они крепко вросли в грунт, поэтому я отдохнула под их сенью, а затем двинулась дальше. Тут кустарник был уже гуще и рос целыми группами, так что ветер дул не так сильно. Правда, несколько раз мне приходилось связывать волосы, которые так стегали меня по лицу и спине, что я дала себе слово подрезать их, как только доберусь до лагеря.

Ползая среди кустарников, образующих густые, плотные заросли, я вдруг услышала сквозь вой ветра какие-то голоса. Не раздумывая ни минуты, я рванулась через чащу и, очутившись в окружении знакомых девчат из О’у» разревелась, как маленькая. Потом что-то случилось со мной, так как я больше ничего уже не слышала и не чувствовала…

Когда я наконец немного пришла в себя, то увидела склонившееся надо мной лицо… Лилиекени. Голова моя находилась на ее коленях, а она какой-то мягкой губкой или пучком волокон стирала песок с моего кровоточащего тела. Лилиекени делала это так заботливо и деликат-по, что самая нежная мать не; умела бы помочь мне лучше. Глубоко тронутая добротой этой красивой темнокожей женщины, я обняла ее и сердечно поцеловала. Окружавшие нас девушки даже ахнули, увидев такую незнакомую им ласку. Лилиекени казалась очень смущенной и долгое время оидела совершенно неподвижно, только ее пухлые губы сложились словно для поцелуя.

После короткого и неловкого молчания девушки занялись моим несчастным искалеченным телом. Они вытащили все колючки и занозы, прочистили раны, щебеча наперебой, словно стайка красных попугаев. Хот? они говорили очень быстро, кое-что я все-таки уловила. Оказывается, девушки заметили возвращавшихся после ловли рыбаков, но в этот момент налетел ураган. Они видели, как лодки отбросило ветром далеко от берега, как они попали в водоворот огромных волн, которые швыряли их, как скорлупу кокосовых орехов. Затем некоторые лодки исчезли из виду: видно, их отнесло далеко в океан. Остались только четыре с четырьмя гребцами каждая, которые быстро приближались к берету. Но тут случилось что-то неладное, три лодки начали быстро тонуть, а на четвертой гребцы стали топорами отрубать хаку, изготовленный из легких досок. Вскоре и эта лодка исчезла в морской пучине, но теперь на гребне большой волны появились трое людей, судорожно вцепившихся в форштевень лодки. Девушки не успели заметить, сумели ли спастись эти трое, так как ветер чуть не унес их самих в море. Ураган достиг такой силы, что им пришлось лечь на песок, тесно прижавшись друг к другу, а затем общими силами кое-как доползти к развилистым зарослям. Найденными здесь раковинами моллюсков они выкопали в земле широкую яму, которая и стала их убежищем.