Луи Буссенар - Приключения знаменитых первопроходцев. Северный полюс

Весьма достойное применение своему огромному состоянию нашел господин Гордон Беннет, богатейший владелец «Нью-Йорк геральд», король американских газет. В один прекрасный день он снарядил экспедицию на поиски Ливингстона, затерявшегося в центре Африки. Во главе ее встал тогда еще никому не известный Стенли. И Стенли, отправившись в отважное путешествие, обнаружил старого исследователя на берегах озера Танганьика.

Блестящий журналист, окрыленный успехом, услышав о неудаче экспедиции, предпринятой английским правительством, решился на дерзкий поход к Северному полюсу. Как человек, для которого не существует трудностей, сэр Гордон Беннет приобрел вскоре «Пандору» — увеселительную яхту сэра Аллена Янга, старого полярного волка, спутника Мак-Клинтока во время поисков экспедиции Франклина. «Пандору» переименовали в «Жаннетту», поручив командование капитану Де-Лонгу[108], потомку старинной французской фамилии, родившемуся в 1844 году в Нью-Йорке. Это был мягкий, доброжелательный человек, справедливый, но непреклонный в вопросах соблюдения дисциплины, и к тому же первоклассный моряк. Де-Лонг в чине капитан-лейтенанта военно-морских сил США приобрел немалый опыт борьбы со льдами во время поисков потерпевшего бедствие «Полариса».

Первым помощником на «Жаннетте» стал господин Чипп, друг капитана Де-Лонга, невозмутимый, серьезный и деятельный. Он спокойно и тщательно выполнял все ему порученное. Человек слова, надежный, всегда готовый прийти на помощь и непоколебимый в своих суждениях. Второй помощник, господин Дейнинховер, по словам капитана, являлся незаменимым и аккуратнейшим штурманом. Главный механик, Джордж У. Мелвилл, также был старым товарищем капитана, который отзывался о нем в таких словах: «Неутомим, несравненно находчив, блестящ и проворен, при необходимости способен изготовить котел из бочоночных обручей, он всегда радостно напевал что-то задорное; ничто, казалось, не могло расстроить второго помощника, и одно его присутствие вселяло в людей надежду на самый лучший исход. Наш врач, господин Амблер, — добавлял капитан, — весьма похож на него. При любых обстоятельствах он весел и оживлен». Ледовый лоцман, господин У. Данбер, «всегда серьезный и степенный, настоящий профессионал». Метеорологом подвизался журналист Джером Дж. Коллинз, жизнерадостный «магистр каламбурологии». Кроме того, в экспедиции принимали участие: господин Реймонд Л. Ньюкомб, небольшого роста энергичный человек, не воротивший носа от самой черной работы; старший матрос Джон Кул и старший матрос по борьбе со льдами Уильям Ниндеманн. Таким был командный состав экспедиции; стюардами наняли двух китайцев — A-Сама и его помощника, «редкой наивности» юношу.

Матросов с особой тщательностью подбирали в Сан-Франциско. Они должны были отвечать следующим требованиям Де-Лонга: «Отменного здоровья, холостяки, непоколебимые трезвенники, веселого нрава. Умеющие читать и писать по-английски. Естественно — отличные моряки, желательно — музыканты». Всего на борт поднялись тридцать два человека.

С таким отборным экипажем, с запасом великолепного провианта «Жаннетта», имея в своем распоряжении неиссякаемую кассу «Нью-Йорк геральд», лучше многих других судов была снабжена всем необходимым для успеха.

Но увы! Экспедиция закончилась катастрофой, принесшей неслыханные страдания ее участникам и погубившей почти всех отважных моряков.

Доверившись немецкому географу Петерманну, безоговорочному, но вовсе не непогрешимому авторитету, Де-Лонг избрал путь через Берингов пролив. Впрочем, он обладал полной свободой действий и лишь стремился сделать как лучше. И потому «Жаннетта» вышла в море из Сан-Франциско 3 июля 1879 года и стала на якорь у острова Святого Михаила[109] возле побережья Аляски. Здесь исследователи взяли на борт недостающие предметы для зимовки, сорок эскимосских лаек, переводчика Алексея и погонщика собак Анегина.

Покинув 20 августа Сен-Мишель, «Жаннетта», едва успев пройти Беринговым проливом, встретила паковый лед и оказалась у него в плену на широте 71°! Случилось это 5 сентября. Льды толщиной в три метра и более взяли яхту в вечный плен. Вначале она стояла на месте почти пять месяцев в виду первой открытой земли, названной Де-Лонгом островом Геральд. 10 ноября наступила полярная ночь, которая продолжалась до 25 января. Понемногу «Жаннетта» начала дрейфовать на северо-восток вместе со своим ледовым паромом, который, как когда-то и тот, что увлекал в неизвестное «Тегеттхоф», наполнял атмосферу ужасным грохотом. Первая зимовка прошла в беспрерывных тревогах и опасениях, что льды вот-вот раздавят корабль, как скорлупу. Экипаж мужественно сносил все испытания, с восхитительной стойкостью ожидая лета и таяния льдов. Лето 1880 года наконец наступило, не принеся с собой тепла. В июне средняя температура едва ли подошла к нулевой отметке! Холодные туманы июля и августа ничего не изменили. Лед и не думал таять; наоборот, он нарастал с каждым днем и все больше вздувался вследствие сжатий, так что в сентябре, спустя год, проведенный в ледовых застенках, несчастной «Жаннетте» угрожали со всех сторон огромные глыбы льда, нависавшие уже над палубой. Пришлось начинать вторую зимовку на по-прежнему дрейфовавшем судне, которое в январе продвинулось почти на четыре градуса.

В эту вторую зиму общее состояние здоровья экипажа ухудшилось; в мае 1881 года на борту появилась цинга. Свежие продукты были редкостью, поскольку охота чаще всего не приносила результатов, и пришлось даже, заглядывая в будущее, уменьшить ежедневный рацион.

Шестнадцатого и девятнадцатого мая исследователи открыли два острова, получившие имена Жаннетты и Генриетты.

Тем временем приближалось еще одно лето, и многочисленные трещины раскололи паковый лед. 10 июня «Жаннетта» на какой-то момент оказалась даже на плаву; двадцать один месяц пробыла она в ледовых оковах! У моряков пробудилась надежда, все мысленно уже представляли, как льды окончательно разойдутся и яхта пойдет своим ходом.

Увы, надежды быстро испарились. Снова начались сжатия, чередовавшиеся с разломами; появлялись многочисленные полыньи, которые вскоре опять затягивались льдом. Ночами корабль сотрясался от страшных ударов. 11 числа в полночь льды вновь разошлись вдоль всего корпуса судна. «Жаннетта» выпрямилась, вернувшись к былому равновесию. Ожидая, что корабль вырвется в свободное море, моряки подняли на борт снаряжение, оставленное на льду…

«Двенадцатого июня в семь часов, — говорится в донесении, — лед пришел в движение, скапливаясь вокруг корабля, но затем резко остановился. В восемь часов — еще один приступ. Затрещали и застонали внутренние переборки. Обшивка правого борта начала ломаться, швы разошлись на один, а то и на три сантиметра… Но то была лишь разведка боем. В пять часов лед пошел в решительную яростную атаку, спардек[110] прогнулся. Я отдал приказ спускать на лед провизию, одежду, одеяла, судовые документы, переместить больных в безопасное место… В шесть часов корпус яхты на глазах погрузился в воду, а затем волны залили и спардек… Не видать бедной “Жаннетте” свободного моря, еще чуть-чуть, и она пойдет ко дну! Мы подняли флаг на фок-мачте[111] и ровно в восемь часов покинули корабль. Затем мы оттащили снаряжение и лодки как можно дальше от опасных трещин.