Юрий Курочкин - Легенда о Золотой Бабе

Во всяком случае, посланцы Филофея, в числе которых был и знакомый уже нам Новицкий, нашли в 1714 году в «Нахрачеевых юртах» богатую поживу — целое гнездо всяческих идолов.

Тут был и тот, что «изсечен бе из древа, одеян одеждою зеленою» и у которого «злообразное лицо белым железом обложено». Около него, в «чтилище», находились также «меньшие кумиры».

Главного нахрачинского идола высоко ценили не только кондинские остяки. «Обские и прочыих протоков шайтанщики» просили «державца (владельца) скверного сего истукана» Нахрача Евплаева отпустить идола в их селения. Тот не отпустил, рассчитывая умилостивить миссионеров. Что из этого вышло — смотри выше: идола пришлось выкрасть, заменив его другим, который и был сожжен торжествующими миссионерами.

Этнограф П. Инфантьев сообщал о серебряном женском идоле в Ямнель-Пауле. Серебряный слепок с Золотой Бабы видел в Оронтур-Пауле вогул собеседник писателя-путешественника К. Д. Носилова. Составителю остяцкого словаря X. Паасонену рассказывали: «Верховный остяцкий жрец, живущий в Нахрачах, под охраной своей имеет амбарчик с живущим в нем божком, которого называют в обычной речи «Большой старик»... божок серебряный, величиной с фут, стоит на столе... Жрец ежегодно объезжает все остяцкие селения, возит с собой идола и дает целовать его правую руку, за что берет 10-15 копеек и другие дары, которые складывает в амбар к божку».

Это все — и Ямнель-Пауль, и Оронтур-Пауль, и Нахрачи — в бассейне реки Конды. И это все — в двадцатом веке.

В двадцатом же веке, а именно в 1926 году, как сообщает археолог А. Ф. Теплоухов со слов нахрачинского милиционера В. К. Клтецкого, на реке Юконде (приток Конды) нашли литых шайтанов — медного (в Яхват-Пауле), серебряного (на улице в д. Карым) и еще одного из какого-то «неизвестного металла» (на р. Левдым). Находки отправили в Тобольск на имя некоего т. Искры, но дальнейшая судьба их неизвестна.

В том же 1926 году Теплоухов приобрел в юртах Старо-Катошихинских (пониже Нахрачей) медного идола. Владелец шайтана вогул Дмитрий Пакин рассказал: «Божок издревле находился в их семье, отец был шаман и временами ездил вниз по Конде и до Оби к остякам за данью... Перед смертью, видя, что дети его уже не интересуются шайтаном, спрятал его куда-то». Потом, перекрывая крышу, сыновья шамана нашли идола на чердаке.

Теплоухов в специальном исследовании пытался доказать, что это — тот самый идол, которого спасли от миссионеров в 1714 году, и что он был принесен с западного склона Урала в глубокой древности, тогда же, когда сюда пришли и названия рек, сходные с названиями рек Прикамья (Кама — тут и там; Вачкур — здесь и Вашкур — на Каме; Мартомья — здесь и Муртым — на Каме; Лемья — Лелья — и многие другие, подобные им).

Все эти идолы словно бы не имеют никакого отношения к Золотой Бабе. Но что-то их тут уж очень много! Похоже, что сюда, как в наиболее безопасное место, когда-то стащили всех особо чтимых богов — конечно, тех, которых сумели спасти от разных напастей. А позднее, когда и бассейн Конды стал тоже небезопасным для идолов местом, главных богов (в том числе и Золотую Бабу, если она там была) утащили куда-нибудь еще, а в Нахрачах оставили лишь их заместителей.

Есть интересное свидетельство старого работника Комитета Советского Севера при ВЦИК Евладова В. П. Он пишет: «Путешествуя в 1920-х годах по Ямалу, Северному Уралу и Тазовской тундре, я неоднократно расспрашивал о Золотой Бабе ненцев (раньше их звали самоедами), особенно стариков и шаманов. Никто из них, за исключением одного старика, кочующего по Северному Уралу, не мог ничего рассказать мне о ней. Уральский же ненец сообщил, что он слышал от стариков, будто в тундре, севернее Уральских гор и хребта Пай-Хой, в прошлые времена был золотой идол, которому ненцы, ханты, манси и коми, кочевавшие в тундре, приносили жертвы.

Этот золотой идол был откуда-то привезен. Была ли это Золотая Баба или иное божество, ненец сказать не мог, но, по его словам, сейчас этого идола уже нет, так как в какое-то давнее время его бросили на дно глубокого озера Северного Урала, которое с той поры считается священным. Название озера ненец назвать также не смог».

А что в самом деле — надоело шаманам возиться с таким беспокойным хозяйством, привлекавшим столь нежелательное внимание пришельцев, взяли они да и бросили идола в озеро! И если уж у русских так много копий одного бога — Христа, то почему бы и Золотой Бабе и другим языческим богам не иметь удобных для хранения и перевозки, портативных копий? Пропадет такая копия — не страшно, всегда можно изготовить новую.

Озеро же можно объявить священным. Есть же у христиан какой-то там Иерусалим, где будто бы хранится «гроб господень».

Священное озеро... священное озеро... Где-то мне о нем приходилось читать!..

Ах да, вот где...

Однажды мне попалась в руки книга о Северном Урале, читая которую я все время как бы спотыкался о странные неясности и до последней страницы меня не оставляло подсознательное чувство, что за этими неясностями кроется что-то совсем не относящееся к теме экспедиции, отчету о которой посвящена книга.

Ничего определенного, безусловно доказательного я привести бы не смог, одни только подозрения. Возможно, что я в своих подозрениях совсем неправ и на самом деле все объясняется гораздо проще, но... Уж слишком много пищи для подозрений, и умолчать о них я не хочу.

...В ноябре 1908 года Русское географическое общество получило письмо от одного довольно известного в столичных кругах доктора. Сообщая о желании своих знакомых — братьев Н. Г. и Г. Г. Кузнецовых, наследников богатейшей чаеторговой фирмы, — снарядить за их счет экспедицию на Полярный Урал, доктор предлагал обществу взять ее под свое покровительство.

Как явствует из письма, братья-чаеторговцы, воспылав неожиданной страстью к науке, вознамерились сколотить большую группу ученых и предоставить им все необходимое для «всестороннего исследования в естественноисторическом отношении обширного района Полярного Урала: реки Кары, побережья Байдарацкой губы и р. Щучьей».

Как бы заранее уверенный в успехе, доктор одновременно обратился к видным руководителям отечественной науки — начальнику Главного гидрографического управления А. И. Вилькицкому, директору Геологического комитета академику Чернышеву Ф. Н. и другим — с предложением порекомендовать кандидатуры молодых ученых для поездки в экспедицию.

Не дожидаясь ответа на свое письмо (и даже, как выяснилось, еще до посылки письма), доктор уже начал деловые переговоры с необходимыми людьми в Тюмени и Тобольске о заготовке снаряжения, транспорте, рабочих и прочем.