Игорь Зотиков - Пикник на Аппалачской тропе

Когда едешь по интерстейт ночью, всегда время от времени ловишь себя на том, что начинаешь как бы чуть-чуть дремать, а нога все сильнее давит на педаль газа, и скорость незаметно вырастает. И тут раздается сильный толчок — предупреждение. Сбрасываешь ногу с педали, машина начинает ехать все медленнее, и, наконец, стрелка указателя скорости доходит до цифры пятьдесят пять. Пятьдесят пять миль в час — это предельно допустимая скорость движения автомобилей в Америке. Но проходят минуты, и вновь монотонная лента прекрасной дороги убаюкивает тебя, снова начинаешь таращить глаза, трясти головой, открывать окошко, чтобы сквознячок освежил тебя. Но ничего не помогает, и наступает такой момент, когда вновь — «дррр» — грохот от вибрации: правое колесо попало на трещотку. Сон мгновенно пропадает, и ты берешь влево, с удивлением убеждаясь, что в указателе скорости стрелка добралась уже до цифры восемьдесят.

Я еще не успел выскочить на трещотку, как в кустах на разделительной полосе замигал сочный красный огонь, а потом ниже его, на мгновение ослепив, зажглись мощные фары машины, стоящей поперек шоссе.

— О, черт!

Я сбросил газ, но не стал тормозить, чтобы не вспыхнули огни моего стоп-сигнала, показывая полицейским, что я торможу. Но поздно! Мельком взглянул на красную, подсвеченную стрелку, она опять стояла у цифры «80». Была еще надежда, что эти огни — только предупреждение, что полицейский только показывает мне: мол, сбавь скорость, мистер. Но через секунду стало ясно, что это не так. В зеркальце было видно, как фары с мигающим светом над ними выскочили на шоссе. Я уже сбавил скорость до официальных пятидесяти пяти, но фары в зеркальце стали резко приближаться. Я не стал дожидаться, когда грубый голос через усилитель окрикнет меня, и дал знак, что останавливаюсь. Аккуратно, по всем правилам, притормозил и увидел, как сзади идущая машина, не выключая красного фонаря и фар, остановилась. «Почему, — вдруг подумал я, — в Америке мигающий огонь полицейских машин всегда красный, а в Европе и у нас синий?..» Между тем в зеркальце стало видно, как дверцы с обеих сторон машины распахнулись и на шоссе вышли два человека в таких восьмигранных фуражечках, которые в Америке носят только полицейские. Я не стал дожидаться, выпрыгнул из машины и, ослепленный фарами, пошел им навстречу.

— Не подходите ближе! Не подходите! — вдруг весь подобравшись, крикнул мне тот, кто вышел со стороны водителя.

Видно было, что это молодой парнишка с тонкой талией, перетянутой толстым поясом, на котором висел, оттягивая его с одной стороны, черный револьвер со старинной загнутой ручкой, а с другой стороны — плоский черный футляр рации, дубинка и длинный блестящий цилиндр электрического фонаря.

— Не подходите ближе! — снова крикнул молодой полицейский, и я увидел, как он отходит в сторону, в глубь проезжей части, чтобы не загораживать меня от своего товарища, который шел по обочине и тоже вдруг остановился, расставив ноги, чуть согнув их в коленях, чуть расставив руки с растопыренными ладонями, в такой знакомой по фильмам позе.

— Вы, мистер, нарушитель закона! Вы нарушили закон нашего штата и федеральный закон! — крикнул вдруг неожиданно сердитым и громким голосом молодой полицейский.

И я понял, что разговор, который обычно бывает на таких дорогах, типа: «Товарищ милиционер, дорога была пустая, сухая, а я так торопился, извините, больше не буду…» — здесь не получится.

— Вы нарушили закон штата и федеральный закон! — продолжал распалять себя полицейский. — Документы!

Я протянул ему маленькую пластмассовую карточку — шоферские права водителя штата Нью-Гемпшир, которыми так гордился. Полицейский аккуратно взял карточку, осмотрел ее в свете фар и выжидательно взглянул на меня.

— Ну а теперь, сэр, есть ли у вас еще какие-нибудь документы? — спросил он, чуть подобравшись.

— О, конечно! — вспомнил я вдруг о карточке, которую мне дали в КРРЕЛ, и протянул ему залитую в пластик карточку под длинным и пышным названием «Удостоверение на право вождения моторных экипажей правительства Соединенных Штатов». Выше этой типографски отпечатанной надписи стояли подпечатанные на машинке слова «Армейский стандарт». Я вдруг понял, что мне надо было сразу показать эту карточку. Ведь мой «шевроле» принадлежал армии США.

Казалось, полицейский чуть-чуть помягчал. Он даже подошел ближе, но вдруг снова взорвался:

— Вы пьяны, мистер!

— Нет, я не пьян!

— Не пьяны? В ночь четвертого июля? — даже удивился полицейский. — Хорошо, мистер, я повторяю вопрос, только теперь продумайте его, прежде чем ответить. Это официальный вопрос, который я задаю вам в присутствии другого офицера. Выпивали ли вы спиртное в течение дня, предшествовавшего этой ночи? Ответьте только: да или нет. Но если вы обманете — будет хуже. Итак, «да» или «нет»?

— Нет! — упорно ответил я.

— Ах нет! Тогда расставь ноги на ширину плеч! Руки вытяни перед собой! Глаза закрой! — снова начал кипятиться молодой.

Второй молча стоял в выжидательной позе. Я закрыл ослепленные фарами глаза.

— А теперь попробуй достать правой рукой до кончика носа! Теперь левой! Правой! Левой! Быстрей! Быстрей!.. Все. Опустите руки. Откройте глаза. Все, вы не пьяны, — вдруг примирительно-спокойно сказал полицейский.

Стояла черная южная ночь. Вокруг на все голоса стрекотали цикады. Было так спокойно вокруг. «Ну, слава богу, наверное, все», — подумал я. Но это было лишь начало.

— Будем составлять протокол, — впервые произнес второй, молчаливый.

Полицейский достал откуда-то небольшую как бы фанерку, к которой была прицеплена пачка больших листов форменных бланков, достал листочки копировальной бумаги и вложил два. Процедура составления протокола сначала напоминала наш технический осмотр машины. Полицейские открывали капот и искали в свете фонариков номера шасси, номера кузова, мотора. Все это записывалось в протокол.

— Ну а теперь садитесь в нашу машину. Будем разговаривать.

И я полез на середину широкого сиденья полицейской машины. Новые мои знакомые расположились по краям.

— Мистер Зотиков, от имени полиции штата Нью-Гемпшир вы обвиняетесь в том, что нарушили закон штата Нью-Гемпшир и федеральный закон. Вы ехали по шоссе со скоростью восемьдесят миль в час, а максимальная допустимая скорость — пятьдесят пять. Посмотрите на наш радар, вы видите, где зафиксировалась стрелка.

Я молчал.

— Вы совершили преступление! — продолжал с пафосом полицейский. — Поэтому двадцать четвертого июля в десять часов утра вы вызываетесь в суд столицы штата город Конкорд. Получите экземпляр протокола.