Жюль Верн - Ознакомительная поездка

Таким образом, губернатор и гости прибыли в резиденцию в сопровождении многочисленного и шумного эскорта, который продолжал громогласные излияния своих чувств до позднего вечера.

Депутатов и их спутников препроводили в комнаты, которые они должны были занимать во время пребывания в Либревиле; вскоре туда же доставили и багаж.

Господам Папелё и Денизару следовало в течение нескольких часов хорошенько отдохнуть. Но как же не присутствовать на ожидавшем их парадном обеде, не посидеть за одним столом с губернатором, не ответить на многочисленные приветственные речи, которые, безусловно, будут там произнесены?! Страдальцы разошлись по своим комнатам. Они оказались смежными, так что депутаты могли переговариваться. У них впереди был еще час, чтобы заняться туалетом и переодеться во фраки, чего требовал протокол.

Глядя на кровать с необходимым в здешних местах противомоскитным пологом, депутат Верхней Вьенны сказал:

— Я бы охотно прилег…

— Еще бы! И я не прочь… — откликнулся депутат Нижней Сены.

— Провести целую ночь на кровати, которая не будет из-под тебя выворачиваться! — продолжил господин Папелё.

— И в которой не рискуешь проснуться с ногами выше головы! — подхватил господин Денизар.

Еще несколько часов мужественного терпения, и оба пассажира «Туата» смогут до утра наслаждаться заслуженным отдыхом.

Официальный обед был организован и сервирован как нельзя лучше. Его почтили и украсили своим присутствием многие дамы европейской части колонии. Двух или трех предводителей соседних племен усадили за губернаторский стол, и они смогли принять участие в беседе, когда та велась на эсперанто. Меню в основном состояло из даров местной природы: дичь была представлена замбезийской уткой с виноградом и в сухом вине; белыми поганками — видом водоплавающих птиц — с желтыми хохолками; «могангой», за свой изысканный вкус прозванной «котлеткой из антилопы». Из рыбы — сом и карпы разных пород; из овощей стол украшали горошек, салат-латук, портулак, ямс, баклажаны, «мьюмбу» — сорт бататов, капуста, помидоры, морковь; из фруктов — бананы, «соколобвес» — косточковые[23], величиной с кофейные зерна, которые в эту пору уже достигли полной зрелости, «сакомбик» — мелкие фиги, самые вкусные из диких фруктов, золотистые апельсины, «ки-кунда» со вкусом винограда, «мампотас» — сливы с нежной сладкой мякотью. Среди напитков красовались пиво, капские и канарские вина, а также вина из Франции. Нечего и говорить, что стол украшали самые прекрасные цветы саванны: гемантус[24], строфант[25], ризома[26], фикус[27], эритрина[28], зеленый василек, глориоза[29], протея[30], «мьюмбом», в общем, все богатство флоры, распускающейся под лучами африканского солнца.

Никакая комиссия не могла бы пожелать лучшего приема. Доброжелательность, с которой гостей из Франции встречали в административном центре конголезской колонии, в дальнейшем демонстрировали и остальные города и поселки, куда экспедиция наведывалась по делам службы. Племена аборигенов тоже показали себя гостеприимными хозяевами. Во время обеда один из вождей, Раззи Казамбе из Кимонго[31], от имени всех проживавших в южной части колонии племен обратился к инженеру Дельтуру со следующим предложением:

— Благородный начальник экспедиции, от имени аборигенов Нижнего Конго я прошу вас закончить ваше путешествие в регионе, примыкающем к южной границе колонии. После Браззавиля самым удобным будет спуститься по Заиру[32] до Лоанго[33]. Между этим портом и Либревилем расстояние невелико, и дорога там легкая. Таким образом, вместо того чтобы возвращаться уже пройденным путем, вы познакомитесь с новыми для вас территориями конголезской колонии.

Туземный вождь принадлежал к очень интересному племени басунди[34]. У этих туземцев были вполне разумные лица, и именно на них могла опираться французская администрация в деле скорейшей цивилизации этого прекрасного края. Вождь, естественно, изъяснялся на эсперанто, в то время весьма распространенном в Центральной Африке, и, что тоже естественно, был отлично понят всеми сидевшими за столом. Только депутатам пришлось попросить, чтобы им перевели его слова; господин Никола Ванофф тотчас с удовольствием это исполнил.

Обед закончился часам к девяти под самые теплые тосты; гости еще немного посидели и отправились восвояси. Господа Дельтур, Папелё, Денизар, Мерли и Ванофф, в последний раз пожав руку губернатору, разошлись по своим комнатам.

Собираясь нырнуть под полог кровати, господин Папелё сказал своему коллеге:

— Ну вот мы и в этом знаменитом Конго.

— Мы сюда попали, но отсюда еще не выбрались, — заметил господин Денизар, думая о том, что при возвращении придется вновь пережить морские мучения, ибо иной обратной дороги — увы! — не существовало.

Наконец оба путешественника заснули глубоким сном, впервые с тех пор, как «Туат» вышел в Атлантический океан.

Глава II

ФРАНЦУЗСКОЕ КОНГО

Более полувека прошло уже с тех пор, как отважные исследователи Африканского континента Спик и Грант (1857–1858) пустились в путешествие через обширную страну, носившую тогда общее название Конго. Начало ее изучению положили португальцы Альмейда в 1798-м и Граса в 1843-м. Спик и Грант продолжили начатое ими дело.

В 1876-м появившийся на Луалабе[35] Стенли[36] через девять месяцев добрался до конголезского региона. Он прошел с запада на восток одиннадцать тысяч шестьсот шестьдесят три километра и единственный из принимавших участие в экспедиции четырех белых остался в живых. До конца перехода из трехсот пятидесяти шести человек в отряде выжили лишь сто пятнадцать.

В 1880 году был заключен мир между пришельцами и туземцами. Саворньян де Бразза[37] занял пункт Мфоа[38], потом оставил его, а в 1883 году этот пункт был уже окончательно снова занят белыми. С военной точки зрения, поселение Мфоа представляло чрезвычайно важный объект ввиду его близости к Великой реке[39] и к Стенли-Пул[40] в землях, принадлежавших балалли[41]; его население составляло тогда не менее пяти тысяч жителей.

Эта прекрасная страна по справедливости принадлежит Франции, поскольку ее покорили своим мужеством и настойчивостью самые отважные и энергичные из французских граждан. Многие из них погибли при выполнении этой, можно сказать сверхчеловеческой, задачи, преодолевая на каждом шагу невыносимые трудности и опасности. После первой попытки Саворньяна де Бразза покорить Западную Африку (1875–1877) в Конго вновь появляется Стенли, уже снискавший славу своим путешествием в южную часть Африканского континента, предпринятым ради спасения Ливингстона[42]. Возвращение Стенли в Конго (1887–1889) связано с возложенной на него задачей — найти следы Эмин-паши[43].