Чарльз Ливингстон - Путешествия и исследования в Африке

Ознакомительный фрагмент

В конце 1866 г. среди европейцев распространились слухи, основанные на рассказах беглецов из экспедиции Ливингстона, о его гибели. К этому времени Ливингстон был уже всемирно известным путешественником, и потому на его поиски в 1867 г. был направлен отряд во главе с британским лейтенантом Э. Д. Янгом. Он ранее принимал участие в одной из экспедиций Ливингстона. Янг его не нашел, но поиски пропавшего временно прекратили, так как в Занзибар доставили несколько писем Ливингстона, свидетельствовавших о том, что он жив и продолжает исследования в районе озер Мверу и Бангвеулу.

Затем опять сведений о Ливингстоне долго не поступало. Исходя из широкого интереса к судьбе знаменитого путешественника, владелец американской газеты «Нью-Йорк Геральд» Джеймс Гордон Баннет решил послать на поиски Ливингстона одного из своих способных репортеров, тридцатилетнего Генри Мортона Стэнли (1841–1904). Его настоящее имя было Джон Роулендс. Он родился в Уэльсе, в юности эмигрировал в США, где его усыновил коммерсант Генри Мортон Стэнли, давший приемному сыну свое имя. Фамилия репортера Стэнли стала известна всему миру после того, как он отыскал 10 ноября 1871 г. Ливингстона.

А тогда, «в дебрях Африки», как озаглавит одну из своих будущих книг Генри Стэнли, недалеко от установленных Ливингстоном верховий Луалабы-Конго, состоялась историческая встреча убеленного сединами ветерана исследований

Экваториальной Африки и смотревшего на него с восхищением молодого репортера. В этот момент Стэнли, по его признанию, не подозревал, что ему самому в последующие десятилетия предстоит вписать в историю исследования Африки и ее колонизацию немало ярких страниц.

Стэнли снабдил Ливингстона разными припасами, а главное, лекарствами. Несколько месяцев они путешествовали вместе, но в марте 1872 г. Стэнли решил возвратиться на восточное побережье, откуда начинал маршрут поисков Ливингстона. Стэнли уговаривал его вернуться вместе с ним, но упрямый старый шотландец не хотел возвращаться на родину, пока окончательно не решит все еще волновавшие его проблемы: по-прежнему уточнение водораздела между бассейнами Луалабы-Конго и Замбези, а также установление «истинных» верховий Нила. По просьбе Ливингстона Стэнли увез с собой его письма и накопившиеся дневники.

Когда после поисков Ливингстона Янг вернулся в Англию, он тут же издал в 1868 г. в Лондоне небольшую книгу «Поиски Ливингстона». Подобным же образом поступил в 1872 г. и Стэнли, опубликовавший в Англии книгу «Как я нашел Ливингстона».

…А путешественника-исследователя продолжали терзать сомнения в том, что установленные им верховья Луалабы все-таки могут оказаться верховьями Нила. Еще 31 мая 1872 г. в своем дневнике Ливингстон писал: «Все время нахожусь в сомнении и беспокойстве по поводу источников Нила. У меня слишком много оснований испытывать неуверенность. Великая Луалаба может оказаться рекой Конго, а Нил в конце концов более короткой рекой. Источники текут на север и на юг, и это как будто говорит в пользу того, что Луалаба – Нил, но сильное отклонение к западу говорит в пользу того, что это – Конго».

По существу, все установленное Ливингстоном на карте в его последнем путешествии уже содержало правильные ответы на мучившие его много лет географические вопросы. Однако сам он полного ответа на них не успел получить. В ночь на 1 мая 1873 г. Ливингстон скончался в селении Читамбо, затерянном среди болот, окружающих озеро Бангвеулу.

Не ставя целью в этой вступительной статье к книгам Ливингстона заниматься детальным анализом научного значения его путешествий и печатных трудов, остановимся все же очень кратко на их общей оценке.

К середине XIX в. на карте Африки самым большим «белым пятном» была та часть материка, которая примыкала к экватору с юга и находилась вдали от побережий. Оставались загадкой для науки истоки Нила, верховья Конго и Замбези, очертания и даже само существование Великих африканских озер, водораздел между стоком в Атлантический и Индийский океаны. Все это пространство оказалось полем деятельности европейского первопроходца – Ливингстона, а почти все приведенные выше «загадки» были решены благодаря его путешествиям, наблюдательности и научной одаренности.

Именно поэтому в истории исследования Африки время его путешествий, охватившее примерно три десятилетия, принято называть «ливингстоновским периодом» исследования Африки. Давид Ливингстон не только расшифровал сложный рисунок гидрографической сети упомянутого «белого пятна», но еще и сокрушил существовавший с античных времен миф о системе высоких гор, якобы расположенных на всем пространстве этого «пятна», которое во всех направлениях пересекли экспедиции Ливинстона. Вот за все это, совершенное им в почти немыслимых по трудности условиях, Ливингстон считается великим путешественником.

Масштаб и значение географических открытий Ливингстона сделали его крупнейшим исследователем Африки, но отнюдь не меньше он сделал и как великий гуманист своей эпохи. В условиях почти полного господства расистских взглядов, когда африканцев считали «низшими существами», Давид Ливингстон смело заявил во всеуслышание, что он не верит ни в умственную, ни в нравственную, ни в какую-либо иную отсталость африканцев. Ливингстон на деле вел себя как искренний друг африканцев, и они верили ему, неизменно помогали, проявляя к миссионеру и путешественнику не только уважение, но нередко и самую искреннюю любовь.

Молва о «белом докторе» – друге африканцев шла впереди караванов Ливингстона, двигавшихся туда, где иногда вообще не видели белых людей или, увы, относились к ним враждебно, часто имея на то достаточно оснований. Путешествия Ливингстона проходили всего за 20–30 лет до начала полного колониального раздела Африки. Повсюду с помощью местных князьков и арабских работорговцев продолжалась охота за «черными рабами». В этих условиях жизнь Ливингстона как гуманиста была, по существу, большой личной трагедией.

Глубоко верующий христианин по воспитанию и убеждениям, Ливингстон с самых первых лет своей миссионерской деятельности понял, что африканцам нужно не одно только «Божье слово», но и конкретная помощь в улучшении их быта и здоровья. Он всегда был врачом не только души, но и тела, учил африканцев грамоте, некоторым ремеслам, прививал навыки улучшения сельскохозяйственного производства.

Совершенно искренне Ливингстон верил, что формальный запрет работорговли, принятый Великобританией, принесет благо африканцам, а потому начальную английскую колонизацию он воспринимал как прогрессивное явление. От зрелища кровавых последствий этой колонизации Ливингстона избавила смерть в возрасте всего шестидесяти лет.