Юэн Макгрегор - Земля: долгий путь вокруг

Через пару лет я захотел мотоцикл побольше, с объемом двигателя 250 мл. Отец считал, что это очень большой мотоцикл, а я еще слишком мал, но я упорно стоял на своем и в конечном счете стал гордым обладателем «Yamaha YZ-250». В тот день, когда я впервые взобрался на него, мой отец отсутствовал — он играл в теннис с соседом. Поскольку этот мотоцикл был моей заветной мечтой, я твердо решил, что не позволю себе испугаться его размеров и мощи. Я помчался по грунтовой дороге, доехал до теннисного корта и, когда проезжал мимо него, круто поднялся на заднем колесе, нарочито бросая вызов отцу, словно говоря: «Смотри, я могу ездить на этой штуке, понятно?» Я был в полном восторге, и тут увидел впереди, совсем близко каменную стенку, увенчанную колючей проволокой. Я бросил мотоцикл на колесо и вдарил по тормозам, но внизу была буйная зеленая трава, высотой почти до колена, и поделать ничего было нельзя. Я решил соскочить. Но тут почувствовал, как мотоцикл выскользнул из-под меня, а меня пронесло по траве, затем ударило о стену и закинуло на нее — естественно, вдобавок я запутался в колючей проволоке. Отец подбежал, когда я уже беспомощно лежал на земле, но взгляд родителя без слов сказал мне, что на его помощь лучше не рассчитывать. Стоя надо мной, он прокричал мне прямо в лицо:

— Ты, чертов идиот! Говорили ведь тебе, что ты еще мал для такой машины!

Мотоцикл лежал в стороне, его двигатель все еще грохотал, и мне ничего не оставалось, кроме как жалобно взмолиться:

— Ну ладно, папочка, сними с меня хотя бы проволоку!

Вскоре после этого я продал «Yamaha» и приобрел другой мотоцикл с объемом двигателя в 125 мл. Отец был прав: ездить на YZ-250 мне действительно было еще слишком рано. Однако, прежде чем сказать мотоциклу «прощай», я отправился покататься на нем по дорогам вместе с Кевином, братом Томми. У него имелся полностью оснащенный дорожный мотоцикл, тогда как мой YZ-250 считался вроде как ненастоящей машиной для мотокроссов (он даже не облагался налогом, и у него не было фар — так что я привязал спереди фонарь). Погоняв несколько часов по сельской местности в Уиклоу, мы оказались у перекрестка, собравшись повернуть на дорогу, которая вела домой. И вот посреди этой самой дороги стоял сержант Кронен, местный полицейский: руки скрещены на груди, а взгляд донельзя суров. Я страшно удивился: как он нас выследил? Оказалось, все очень просто. Полицейский остановился для осмотра оставленной машины и, поднимаясь на холм, заметил белый свет фары, потом красный, снова белый — а вот второго красного света не было. Он подумал было, что надо остановить водителя, у которого не работает задний фонарь, но тут из-за угла выехал я. Это надо же так влипнуть!

Сержант Кронен посмотрел на меня, подняв одну бровь, и лишь тихо проворчал с легким ирландским акцентом:

— Эх, Чарли, Чарли, Чарли. Ну что ты, парень, вытворяешь?

А я ведь даже не снял шлем. Как только он узнал меня? Я так и не понял этого. Да уж, влепил он мне тогда на полную катушку. Четырнадцать нарушений. Налог не уплачен, страховки нет, прав тоже, шины и сам мотоцикл незаконные, шлем неправильный, езжу я крайне небрежно и так далее, не говоря уж о фонаре, привязанном к мотоциклу в качестве передней фары. Объявив меня самым отпетым преступником государства, сержант Кронен приказал немедленно возвращаться домой. Но до фермы было далеко, почти одиннадцать километров, и вот я принялся толкать мотоцикл. Однако сержанту и это не понравилось.

— Садись на свой мотик и дуй прямо домой, — велел он. — Ох, и вляпался ты, парень!

К тому времени, когда я добрался до дома, сержант Кронен уже позвонил моему отцу, и на этот раз тот просто взбесился. Ворвавшись в гостиную, он швырнул мне телефонную книгу.

— Тебе понадобится адвокат, — заявил он. — Но искать его будешь сам.

— Но папа, у меня же дислексия, — захныкал я. Слезы градом катились по моим щекам. — Я даже не знаю, как это слово пишется.

Отец еще долго пилил меня за тот случай, но даже после двух серьезных разборок моя страсть к мотоциклам нимало не уменьшилась. Через какое-то время после инцидента с сержантом Кроненом я направлялся к дому Томми Рочфорда своим излюбленным способом. Я потихоньку вышел из дома и запрыгнул на мотоцикл, усевшись на него боком, пока поднимался на холм, с тем чтобы, если кто-нибудь вдруг меня заметит, быстренько спрыгнуть и притвориться, будто иду рядом.

На этот раз я с ревом поднимался на холм, на скорости примерно пятьдесят километров в час, когда из сельского магазина вышел Гарда Джексон, начальник сержанта Кронена. Времени затормозить не было. Я спрыгнул с мотоцикла. Гарда Джексон оглянулся и увидел, как я мчусь во весь дух — это на подъеме-то! — стараясь держаться рядом с мотоциклом. Я знал, что Джексон не давал спуску нарушителям, но, к моему изумлению, сейчас он просто стоял и молча качал головой. Было от чего потерять дар речи. Сержант Кронен задержал меня с поличным всего лишь несколько дней назад, а тут я снова бросаю вызов закону.

— Чарли! Что это ты, черт побери, творишь? — заорал он, когда наконец опомнился.

В тот вечер я ожидал, что отец вновь бросит в меня телефонную книгу, но Гарда Джексон меня не выдал, и еще много лет мои мотоциклетные выходки продолжались в том же духе. Я нарушал закон, пока не сдал на права (к тому времени мне уже исполнился двадцать один год и я жил в Лондоне). Тогда же я и купил «Kawasaki Zephyr 750», свой первый большой мотоцикл.

Юэн: Свое мотоциклетное боевое крещение я могу выразить всего лишь двумя словами: мальчишеская любовь. Моя первая девушка была маленькая, хрупкая, с короткими тусклыми волосами и улыбкой, такой же загадочной, как и ее характер. Я буквально сходил от нее с ума. В отличие от своей подружки, я не жил на полном пансионе в Академии Моррисона, — так называлась школа в Криффе, небольшом городке в Пертшире, где мы вместе учились. Мы встречались какое-то время, мне было тогда лет тринадцать или четырнадцать. Интересная личность была эта девчонка — обаятельная и полная противоречий. Я думал о ней день и ночь. По характеру моя подружка была очень доброй, но порой вдруг становилась на себя непохожа — делалась жесткой, настоящей «железной леди». Ее правая грудь была первой девчоночьей грудью, до которой я дотронулся. Произошло это в кустах за Драммонд-Террас.

Потом она меня бросила. Через некоторое время мы опять сошлись и снова расстались. И так повторялось несколько раз. Я времени зря не терял и, когда мы расходились, встречался со множеством других девушек. Однако всегда возвращался к ней. Наш протекавший с переменным успехом роман закончился внезапно, когда она начала встречаться с парнем из соседней школы. Он гонял на дорожном мотоцикле в 50 кубов, а затем и в 125. Раньше я всегда провожал пешком свою девушку до Огилви-Хаус, где она жила, и целовался с нею у дверей, и вот теперь она вдруг переметнулась к этому парню. Он подвозил ее к черному входу, целовал на прощание, а затем гонял с диким ревом вокруг Огилви-Хаус всю ночь напролет. Все соседи просто с ума от этого сходили. Мой соперник делал это ради нее. И я прекрасно понимал, что он чувствует. И знал, что стала чувствовать она.