Василий Юнкер - Путешествия по Африке

Ознакомительный фрагмент

Я вынужден был остаться и ждать. Конфо торжественно клялся, что утром, на восходе солнца, носильщики будут на месте. Утро наступило, однако обещания и клятвы драгоманов остались пустыми фразами. Никого не было видно. После повторения угроз была организована погоня за носильщиками. Только после долгих перипетий я пустился в путь и после пятичасового перехода достиг, наконец, жилища вождя Анзеа. Последний ясно выразил свое стремление мне понравиться.

Четырехлетнее общение с нубийскими завоевателями страны оказало свое влияние на Анзеа. Подобно многим другим вождям негров, он старался походить своими манерами на донколанца. Поэтому он пренебрегал простотой одежды негров и гордо расхаживал в грязной феске и засаленном, совершенно загрязненном, кафтане.

Я нашел приют в просторном жилище.

Мой первый вопрос к Анзеа, присевшему около меня на корточки, касался цели этой поездки — горы Багинзе.

Мои опасения, к сожалению, должны были подтвердиться. Рингио и Риган-ага меня, видимо, ввели в заблуждение. Они мне рекомендовали обратиться к Анзеа, чтобы побывать на Джебель Багинзе, удаленном якобы только на расстояние двух дней пути от его жилища. Но Анзеа не имел никакого понятия о горе Багинзе.

Я решил, что на карте Швейнфурта положение абака отмечено слишком далеко на север. Это и заставило меня решиться на поездку к Анзеа.

Ошибка эта меня крайне огорчила. Но расстраиваться было бесполезно, так как у негров, да и у нубийцев, вообще трудно получить сколько-нибудь надежные сведения о положении, направлении и расстоянии.

Когда я записывал свой путь в дневник, перед моей наполовину открытой хижиной образовался круг туземцев, рассматривавших с нескрываемым любопытством белокожего чужестранца.

Вождь, чья любовь к спирту мне была уже известна в Кабаенди, вел себя с большой важностью. Медленно тянул он свою водку из маленькой тыквенной чаши. Перед тем как пить, он делал несколько крепких затяжек из своей трубки, после чего его раб совал ему в рот пучок тонких волокон лыка, через которые Анзеа втягивал дым. Своеобразная защита от отравления табаком! Составление маленького словаря абака и запись географических сведений задержали меня здесь на несколько дней.

Моя этнографическая коллекция получила весьма желательное пополнение без особых усилий с моей стороны.

Следовало доказать свою признательность, и я одарил Анзеа тиркой, медью, бусами всех сортов и т. д.

Днем по прибытии мы праздновали «азуме», праздник встречи вновь прибывающих, для которого мой хозяин заколол овцу. Она была зажарена на вертеле, и получилось действительно замечательное блюдо.

Селение Анзеа насчитывало едва полсотни хижин. Его собственная группа тукулей, огороженная высокими древесными стволами, выделялась как величиной жилищ, так и очень заботливо сделанными вместилищами для хлеба, однако по стилю мало отличалась от хижин их восточных соседей абака.

Чтобы еще более понравиться Анзеа, я хотел одарить его жен и велел своему маленькому Джадейку позвать их.

Каков, однако, был мой испуг, когда я увидел бесконечную вереницу женщин. Из десяти скоро стало двадцать, затем тридцать, а конца все не было видно. В этих условиях я не решился взять на себя тяжелую задачу распределения подарков и велел передать их супругу и повелителю некоторое количество бус как общий подарок для его красавиц. Женщины абака поражали обилием губных украшений. Это шлифованные кусочки из светлого кварца, продетые через просверленную верхнюю губу. С возрастом женщины увеличивается и величина украшений. Они достигают 25 мм толщины. Длина равна около 45 мм.

Шея охватывается панцирем, составленным из четырех широких плоских обручей, — определенно весьма небезопасное украшение. Эти женщины также носили передники из листвы как единственную одежду, и бесчисленные браслеты из железа или из меди на руках, ногах, шее и груди. В том, что тело приучалось к этим тяжестям еще с ранней молодости, я убедился, наблюдая детей Анзеа, которые, едва умея стоять на ногах, уже носили по пятнадцать-двадцать маленьких, но массивных железных обручей на руках и лодыжках ног.

Среди мужчин абака было много сильных людей. Как и у бомбе, с которыми я бегло познакомился, и у них применяют материю из лыка для одежды. Я получил у Анзеа кусок ее для моей коллекции. Она толста, окрашена в темный цвет и не может быть даже отдаленно сравнена с красивым мягким мбугу, который делается в Буганде.

Абака бреют волосы на голове вокруг лба и значительно выше затылка. Остальные волосы связываются в маленькие косы, которые свешиваются во все стороны. Эта прическа производит впечатление парика.

Особенность одежды этих негров — своеобразное прикрытие половых органов маленьким кожаным клапаном, закрепляемом на ремне.

Из оружия я видел, кроме просто изготовленных копий разной величины, также луки и стрелы. Они точно такие же, как у мору, и носятся на плече в корзинообразном колчане.

Стрелы, применяемые на войне, отравлены.

Многие из мужчин и женщин просверливают край мочки уха до пятнадцати раз и протягивают длинную соломинку. Я видел также шнуры маленьких белых бус, протянутых от одного уха к другому.

Цвет кожи абака красно-коричневый, на открытом воздухе под синим небом кажется черным и весьма близко напоминает цвет кожи восточных негритянских племен на Ниле.

Два дня спустя после прибытия я покинул селение Анзеа с намерением попытаться продвинуться дальше к югу, к Багинзе. Под водительством Анзеа, ехавшего впереди на жалком ослике, я 16 апреля отправился в путь к вождю мунду Габологго.

Через четверть часа после выхода мы пересекли хор Хеди, который впадает к северу в Аире.

Область, лежавшая к югу от селения Анзеа, — большая однообразная, слегка всхолмленная саванна. Покрытая лесом двуглавая гора Эмбе остается на большом расстоянии единственной выдающейся точкой.

Мы шли четыре часа на юго-восток, пока не достигли хижин мунду. Эти хижины образуют маленькие деревушки, справа и слева от дороги, и видны в высокой траве между кустами и деревьями.

К югу и востоку до хора Торре тянется область мунду, на западе ограниченная жилищами азанде или бомбе, на юге поселениями абукайя ой-гига, тогда как на востоке в углублениях и между речками лежат деревушки идио племени макарака.

Скамеечка азаиде

Область мунду занимает площадь в круглых цифрах около 2200 квадратных километров.

Мы сделали остановку у шейха Балаби. Это было в полдень. Несмотря на горячие солнечные лучи, я почувствовал в пути озноб и казался чрезвычайно усталым, так что едва мог дождаться, пока будет построена рекуба, в которой надеялся отдохнуть. Меня мучила страшная жажда. Я утолил ее четырьмя стаканами чая. Чай был вообще самым лучшим моим подкрепляющим средством. До утреннего похода я выпивал два стакана с несколькими хартумскими сухарями. По приходе в лагерь, после того как все было приведено в порядок, повторные два стакана чая доставили мне большое удовольствие. Только между пятью и шестью часами вечера я ел свой скудный обед. От вождя Балаби я поехал к Габологго, чьи деревушки находились на расстоянии 22 км на юго-юго-запад. Между скалистыми горами Гундуку и Багеда глаз блуждает по обширной равнине, которая на далекое расстояние усеяна хижинами мунду.