Тенцинг Норгей - Тигр снегов

Подобно большинству людей, мы бедны и нуждаем­ся в деньгах. Но мы люди простые, непривыкшие к из­лишествам, и пока что особенно не расстраивались из-за своего положения. Небольшое количество денег, ко­торое было у нас в обиходе в Соло Кхумбу, состояло из непальских монет, но в Дарджилинге мы рассчиты­ваемся, конечно, индийскими рупиями, и рупиями нам платят в экспедициях. Индийская рупия несколько до­роже непальской; накопив немного, мы стремимся по­слать что-нибудь нашим близким, оставшимся на ро­дине. Однако у нас обычно больше долгов, чем сбережений. Тут-то и сказывается преимущество того, что мы живем все большой семьей, потому что мы всегда помогаем друг другу, даем деньги взаймы без процентов, а рассчитываемся, когда получим жало­ванье по окончании очередной экспедиции. Хуже всего я увяз в долгах как раз перед экспедицией на Эверест в 1953 году, когда задолжал друзьям тысячу рупий. Не случись все так, как случилось, не будь у меня по­том столько доходов, на выплату долга ушел бы не один год.

Некоторые из наших старых обычаев уже отмерли, другие быстро исчезают. Мы не цепляемся за отжив­шие традиции, подобно народам с древней культурой, а легко приспосабливаемся к новым мыслям и быту. Однако кое в чем мы еще следуем обычаям наших предков; один из них заключается в том, что младший сын наследует больше, чем старший (то же самое от­носится к дочерям), он же наследует родовое имя – в моем случае Ганг Ла. Новорожденный ребенок получает имя на третий день после своего появления на свет, но оно может быть позднее изменено, как это было со мной, если к этому есть серьезное основание.

Иностранцы всегда путаются в шерпских именах. Некоторые объясняют это тем, что имена, мол, часто повторяются, но мне это кажется не особенно убеди­тельным, потому что наши имена и фамилии употреби­тельны не более, чем, скажем, Смит у англичан или Сингх у сикхов. Думается мне, что затруднения объяс­няются другими причинами: во-первых, у нас нет фа­милии, которая была бы общей для всех членов семьи; во-вторых, так как у нас нет письменности, то наши имена записываются разными людьми по-разному. Че­го не знаешь, в том не нуждаешься. В Соло Кхумбу имя было сочетанием звуков, и все тут. Однако в совре­менном мире все стало сложнее. Как ни странно, про­ще всего дело обстоит в дарджилингском банке, где мне теперь открыли счет. Когда я выписываю чек для жены (а это случается очень часто), то просто пишу «Анг Ламу» и подписываю «Тенцинг». Но для ино­странцев, знакомящихся с моей женой, Анг Ламу ка­жется слишком интимным, и они называют ее обычно миссис Тенцинг, что у нас совсем не принято. А для моих дочерей, которые ходят в европейскую школу, придумали опять что-то новое. Когда их записывали туда, оказалось, что Пем Пем и Нима, как их зовут на шерпском языке, недостаточно. Решили использовать мое второе имя, хотя оно отнюдь не соответствует евро­пейским фамилиям, и девочек, к их полной растерян­ности, стали звать мисс Норгей.

Как и в большинстве языков, шерпские имена име­ют свое значение. О моем имени «счастливый – при­верженец религии» – я уже говорил. Распространен­ное имя «Анг» (оно и мужское и женское) означает «милый» или «любимый». «Ламу» значит богиня, и не будь мое собственное имя столь уязвимым для шуток, я, возможно, не удержался бы от некоторых супруже­ских комментариев. Из других употребительных имен Пху (точнее Бху) означает сын, Ньима – солнце, Нор­бу – самоцвет, Намгьял – покоритель. Часто имена соответствуют названиям дней недели, например Дава (понедельник), Пасанг (пятница) и Пемба (суббота). Что же касается фамилий, или родовых имен, то боль­шинство, в том числе мое – Ганг Ла, происходит от названия местности или события в истории семьи. Вот наиболее известные: Мурми, Шерей, Рхукпа, Мендава, Тхактукпа. Если спросят, почему они не употребляют­ся в повседневном обиходе, я могу только сказать, что для шерпы это прозвучало бы так же странно, как для англичанина, которого стали бы называть Уильям Пик­кадилли или Трэфэльгер Джонс.

Наверное, во всех странах говорят в шутку о людях другого народа, что они все на одно лицо. Европейцы в экспедициях подчас жалуются, что им трудно разли­чать шерпов, но и мы сталкиваемся с подобными труд­ностями, особенно потому, что европейцы обычно ходят в горах, наполовину скрыв лицо под большой бо­родой. Что касается шерпов, то у нас, как у большин­ства монгольских народов, очень редкие бороды, и взрослый мужчина бреется не чаще одного раза в ме­сяц; все же, если мы очень постараемся, то можем от­растить усы, как я это доказал за последние годы. В Соло Кхумбу мужчины, подобно женщинам, носят длинные косички по тибетскому обычаю и вдевают в уши кольца и серьги. Но почти все переехавшие в Дарджилинг давно отказались от этого. Как я уже говорил, я сразу же постригся коротко по прибытии в Дарджилинг, а серег не носил с тех пор, как был мальчишкой, хотя дырочки в ушах еще сохранились.

Черные волосы, карие глаза, гладкая смугло-желтая кожа типичны для моего народа. Черты лица у нас, понятно, монгольские, но не так ярко выраженные, как у китайцев и тибетцев; можно встретить любые раз­меры и любой рисунок глаз и носов. Шерпы невысо­кого роста, сложением обычно коренасты, хотя не так, как этого можно было бы ожидать, если учесть нашу работу и переносимые поклажи. Мой собственный рост 1 метр 72 сантиметра, нормальный вес 72 килограмма; таким образом, я несколько выше и суше среднего.

В Дарджилинге большинство наших женщин все еще носят традиционную шерпскую одежду: темное свободное платье и вязаный шерстяной передник в яркую поперечную полоску. Мужчины в большинстве пе­решли на европейскую одежду, чаще всего спортивные рубахи и штаны, свитеры и тому подобное, что получе­но в экспедициях. В отличие от индийцев и непальцев почти все мы носим обувь; если есть – европейскую, в противном случае тибетские катанки. На торжества после взятия Эвереста я обычно надевал индийский костюм: узкие белые штаны и длинный, по колено, чер­ный сюртук с высоким воротником. Обычно же я но­шу английскую или швейцарскую спортивную одежду и привык к ней настолько, что чувствую себя чуть ли не ряженым, когда надеваю традиционный наряд сво­их предков.

Успешная работа шерпов в экспедициях объясняет­ся не только силой наших спин и ног и нашей любовью к горам, но и нашими обычаями в отношении еды. Большинство восточных народов – индусы, мусульмане, ортодоксальные буддисты и почти все мелкие на­родности – придерживаются в пище строгих религиоз­ных правил, и их очень трудно обеспечить соответст­вующим питанием в глухой местности. Зато шерпы едят всё, что угодно, – любые свежие или сушеные продук­ты, любые консервы. Иными словами, мы едим то же, что европейцы, так что им не приходится запасать для нас какие-то особенные продукты. Дома в Дарджилинге, как и в Соло Кхумбу, мы едим обычно тушеный картофель, смешанный с мясом или овощами. Кроме того, попав в Индию, мы стали есть много ри­са, часто с соусом керри для вкуса. Любимое блюдо – традиционное шерпское мо-мо, суп с пельменями, которые, по словам профессора Туччи, очень напоми­нают итальянские равиоли.