Тим Северин - По пути Ясона

Имеются все основания полагать, что это произошло благодаря ключевому местоположению Лемноса на пути из Малой Азии в Грецию. Данные археологических раскопок свидетельствуют, что древнейшие центры обработки металлов на Ближнем Востоке находились на северном, черноморском побережье Анатолии: там найдены остатки плавильных печей и копей, в которых добывали руду. Если греки почерпнули сведения об обработке металлов с востока, поначалу эти знания должны были получить жители Лемноса (неизбежной остановки на морском пути из Малой Азии), а миф о Гефесте возник, по всей видимости, как попытка объяснить, почему металлургию освоили не на материке, а на отдаленном острове в северной части Эгейского моря. Большинство исследователей сходятся во мнении, что Гефест — «импортированный» бог, не греческого, а малоазийского происхождения; для истории Ясона имеет значение, что морской путь с Лемноса в Черное море — тот самый маршрут, который избрали аргонавты, и этим же путем летел золотой баран, унося на спине Фрикса и Геллу. В некоторых версиях предания об аргонавтах утверждается, кстати, что среди спутников Ясона был Палемон, сын Гефеста, хромой, как и его отец.

Что касается храма Кабиров, он также имеет непосредственное отношение к истории аргонавтов. На высоком известняковом утесе, глядящем на север, на Фракийское море, стесали макушку и поклонялись там загадочным богам — Кабирам. Культ Кабиров был тайным, поэтому сегодня мы мало что знаем о его мистериях: посвященные клялись никому и никогда не раскрывать сути этого культа. Известно лишь, что эти боги как-то связаны с плодородием, с черной магией и с поклонением Великой Матери. Культ Кабиров пришел из Малой Азии, его главными центрами в Греции стали Лемнос и Самофракия — очевидно, опять-таки благодаря своему географическому положению.

Для нас имело значение прежде всего то, что Кабиры связаны и с мореходством, а к их культу имеют отношение двое аргонавтов — близнецы Кастор и Полидевк (римский Поллукс). На позднейших изображениях эти близнецы предстают со звездами на челах — знаком посвященных в мистерии Кабиров. По легенде, мореходы, посвященные в эти таинства, могли повелевать ветрами и утихомиривать бури, а близнецы являлись морякам в бликах огней, которые нам привычно называть огнями святого Эльма. После смерти боги превратили близнецов в созвездие, и всякий моряк, углядевший эти звезды на небе во время шторма, знал — худшее уже позади. Таким вот образом эпос об аргонавтах проник в морской фольклор; по замечанию же Исаака Ньютона, многие знаки зодиака неразрывно связаны с историей о поисках золотого руна, будь то Водолей, Рыбы, Близнецы или Телец.

Глава 5. Дарданеллы и Мраморное море

Лемнос мы покинули 18 мая; «Арго» отчаянно не хватало экипажа. Три греческих волонтера попрощались с нами и отправились домой, так что на борту осталось всего пятнадцать человек. При расставании я спросил Элиаса, архитектора из Волоса, понравилось ли ему плавание — ведь это был его первый опыт путешествия на малом гребном судне.

— Вы ни разу не испугались?

— Было дело, — признал он с запинкой. — Но я быстро перестал бояться, ведь вы все были такими спокойными. Сказал себе, что пугаться нечего…

— А почему вы решили выйти в море на «Арго»?

— Приключение, вызов… Мне хотелось узнать, каково приходилось нашим предкам.

Схожими вопросами, должно быть, задавался и капитан турецкого рыболовного судна, встретившего «Арго» в сумерках. Целый день мы тащились на веслах, пересекая пролив, который отделяет Лемнос от Гекчеады, первого на нашем пути острова в турецких территориальных водах. Со столь малочисленной командой нам пришлось вдвое сократить промежутки отдыха, и потому под вечер мы изрядно утомились. Когда турок увидел лодку, ползущую по морю, то решил, что мы потерпели кораблекрушение и пытаемся добраться до берега на спасательном плоту; он быстро вытащил сети, приказал дать полный ход и устремился к нам на помощь. Недоразумение разъяснилось — было много улыбок, жестов и смеха, — и капитан настоял на том, чтобы мы приняли от него в дар коробку свежевыловленных шпрот.

Ночью я осознал, что допустил навигационную ошибку. Аполлоний говорит, что Ясон и аргонавты отправились с Лемноса на остров Самофракия, где посетили другое святилище Кабиров. Оттуда они отплыли к Дарданеллам, пройдя с севера от острова Гекчеада. Однако по карте получался изрядный крюк, добавлявший к переходу от Лемноса к Дарданеллам целых 40 миль. Быть может, Аполлоний что-то напутал? Возможно, он включил Самофракию в маршрут аргонавтов по той простой причине, что этот остров тоже связан с Кабирами. Так или иначе, я счел, что логичнее идти с Лемноса к Дарданеллам напрямую, вдоль южного берега Гекчеады.

Но логика далеко не всегда подходит для управления галерой бронзового века, и в этом случае наличие карты оказалось скорее помехой, чем подспорьем. Из устья Дарданелл вырывается неослабевающий водный поток, и галера, идущая с юга, вынуждена преодолевать мощное встречное течение. Я предполагал, что течение может доставить нам неприятности, но никак не ожидал, что оно окажется настолько сильным к югу от Гекчеады. Для нас, как выяснилось, было бы намного лучше в точности повторить путь Ясона и обойти Гекчеаду с севера.

Турецкий траулер оставил нас у западного мыса Гекчеады. Вокруг, куда ни посмотри, вздымались пенные гребни; море бормотало, словно живое существо. В лунном свете по воде скользили причудливые тени, перепрыгивая с волны на волну. Члены экипажа дремали на скамьях, а сама галера медленно перемещалась по кругу — то по часовой стрелке, то в противоположном направлении. В воздухе не ощущалось ни дуновения, однако на воде то и дело возникали завихрения и пенные буруны, которые быстро рассыпались, так сказать, разглаживались, превращаясь в грозного вида валы, раскачивавшие «Арго», будто гигантская рыбина, вздумавшая поиграть с галерой.

С рассветом стало ясно, что нас снесло с курса и мы дрейфуем на север. Было просто необходимо встать на якорь и отдохнуть, чтобы набраться сил на борьбу с течением. Но теперь мы столкнулись с новым затруднением. Единственным местом, где якорь доставал дна, была обрывистая западная оконечность Гекчеады, милях в пяти от нашего текущего местоположения. Но на карте значилось большими буквами: «ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА». В лоцманской книге указывалось то же самое. Остров Гекчеада представлял собой владения военных, и турецкие власти не допускали туда никого, в особенности иностранцев. Если «Арго» хотя бы приблизится к острову, нас наверняка арестуют. Впрочем, выбора не было — люди настолько вымотались, что буквально валились с ног. Я понадеялся, что нас не заметят, а если и заметят, то не станут возражать против якорной стоянки в прибрежных водах; в конце концов, на берег-то мы сходить не собираемся. Собравшись с духом, я развернул «Арго» носом к запретной зоне.