Свен Андерс Хедин - В сердце Азии. Памир — Тибет — Восточный Туркестан. Путешествие в 1893–1897 годах

Вид же отсюда открывается широкий и чудесный. На юго-западе виднеется голубовато-стальная стена Мустаг-аты, седая макушка которой так и манит в более прохладные области. На запад и юг идут низкие холмы, а в противоположной стороне расстилается ровный, бесконечный, как даль морская, горизонт. Янги-гиссар не представляет каких-либо достопримечательностей; немногочисленные мечети и медресе не отличаются архитектурой. Одно из последних основано, говорят, 60 лет назад. Оно обращено фасадом из голубого и зеленого каолина, украшенным двумя башенками, на открытую площадь с мутным бассейном посреди. Кара-чинак-мазар (т.е. могила святого) представляет небольшую типичную азиатскую мечеть, окруженную верандой со столбами; стены украшены простыми орнаментами, изречениями и флагами. На дворе возвышаются старые тополя с могучими стволами. Один из них остроумно приспособлен к роли минарета. Наконец, видели мы мазар Супурга Хэкима с зеленым куполом и четырьмя башенками.

Город вообще грязен и похож на деревню; улицы узки и пыльны; базары защищены от солнца и дождя деревянными навесами и соломенными циновками. Мужчины ходят голыми или полуголыми; мальчишки совсем голе-шенькими, а девочки в красных рубашонках; головы же и ноги голы. Взрослые женщины, которые здесь редко носят чадры, часто сидят перед своими лавками на базарах или с корзинками плодов прямо на открытых площадях. Тип их красотой не отличается; густые черные волосы они, как и женщины других областей Восточного Туркестана, носят заплетенными в две косы.

Китайский город, который называется также Янги-шаром (Новый город), расположен рядом с магометанским и защищен высокой зубчатой стеной с башнями и рвами. Здесь находится ямен амбаня; антуражем служат длинно-косые китайцы в длинных белых кофтах и широких голубых шароварах.

Индусский караван-сарай, где мы остановились, окаймлен галереей со столбами, внутри же находится небольшой четырехугольный двор; здесь проживают десять индусов из Шикарпура, которые занимаются ввозом материй из Индии через Ле, Каракорум, Шах-и-дулах и Яркенд. Главное же занятие их ростовщичество, и они так ловко обделывают свои беззаконные дела, что забрали все население в свои руки и большая часть доходов с полей остается в их карманах.

Медлить в Янги-гиссаре нам было некогда; ветер с гор тянул нас в путь, и много предстояло нам еще сделать, прежде чем опять расположиться на отдых. Хозяин наш ни за что не хотел брать платы за свое гостеприимство, но я выпутался из затруднения, подарив ему присланные амбанем барана и топливо, да перочинный нож в придачу.

От города Кара-баша (Черная голова) мы направились прямо на юг, оставив дорогу на Яркенд влево. Около двух часов ночи добрались до кишлака Игиз-яр, где и расположились во дворе.

На один «таш» (8 километров) к югу находится рудник Кок-буйнак, где добывается железная руда, которая затем отвозится в Игиз-яр для разработки по весьма примитивному способу. В сарае, из высушенной на солнце глины и досок, сложена печь, имеющая в вышину два метра, а в диаметре едва один метр. Печь до половины наполняется углем. Для тяги в нижней части ее проделаны шесть отверстий, перед которыми день-деньской сидят шесть человек, действуя мехами из козьих шкур. Поверх угля кладется слой руды в две ладони шириной, и к вечеру железо, расплавляясь, начинает стекать вниз под угли. Просовывая в небольшое боковое отверстие железный прут, удостоверяются в том, как идет плавление. После каждой топки печь должна быть очищена от шлака и золы. Добытое таким способом железо, разумеется, плохого качества, не годится для ковки и идет только на выделки самых простых земледельческих орудий, для подков же, например, не годно.

3 июня выдался особенно трудный переход. Там и сям выдавались из высоких почти отвесных скатов гор конгломератовые массы, угрожая обвалами, образуя стены и валы с трещинами, провалами, выемками и пещерами. За вилкообразной долиной Ямбулак (пещерный источник) проход еще более сузился, дно оказалось заваленным продуктами выветриванья, и воды в реке, после того как несколько из ее притоков остались ниже, позади нас, поубавилось.

За Ямбулаком, где у дороги приютилась лачуга и где взор ласкают кусты свежего зеленого шиповника с белыми цветами, долина носит многозначительное название Тенги-тар; «тенги» обозначает «узкий проход» и «тар» также «узкий», т.е. «узкий — узкий проход». И действительно, прозвище это вполне оправдывается. Хотя проход сильно загроможден продуктами распада горных пород, растительность здесь не бедна; особенно часто попадаются березы, шиповник и боярышник.

Затем долина суживается в настоящий коридор с клинообразным разрезом. Дорога становится все более непроходимой, мы делаем бесконечные зигзаги, пробираясь между обрушившимися глыбами, и беспрестанно должны переходить через реку, которая теперь опять стала светлой и прозрачной.

Дальше ущелье Тенги-тар замыкается скалами. Из них бьют около Исык-булака, как показывает самое название, горячие ключи. Тремя брызжущими, но не особенно обильными струями бьет богатая серой вода из-под большой конгломератовой глыбы. Вода издает неприятный запах и окрашивает окружающие камни в желтый и коричневый цвет; чуть подальше уже идет богатая растительность. От струй источника подымаются горячие пары; температура струй у самого выхода из-под земли 52,8°. Местечко это находится всего в семи метрах расстояния от берега реки.

За ключами ущелье имеет всего несколько метров ширины, образуя длинный прохладный коридор; на пороге его лежал лошадиный остов, предрекая нашим лошадям такую же участь. Река, сдавленная между отвесными скалами и имеющая значительный угол падения, сильно пенится, пробираясь между рухнувшими глыбами, и образует маленькие водопады.

Природа здесь дикая и величественная. Над нами виднеется узенькая полоска неба. Впереди вьется оригинальная живописная ложбина, прорытая рекой в кварцитовых и гранитных скалах. Часто кажется, что горы впереди смыкаются и заграждают нам путь; но это означает лишь новый поворот, и от угла его открывается новая перспектива. В самых глубоких местах навалены камни и глыбы, образующие импровизированные мосты и переходы; все время приходится ехать по самой воде, и за белой пеной не видно, куда ступает лошадь. Переходы эти очень опасны, так как вода размыла тонкий цемент, скрепляющий глыбы, и между ними зияют теперь огромные отверстия, в которые лошади часто попадают ногами и рискуют сломать их. Случалось, что лошади наши падали, и людям приходилось входить в воду, чтобы поднять их и спасти вьюки. Душа уходит в пятки — того и гляди, что лошадь вместе с тобой угодит в холодную ванну.