Джеймс Купер - Колония на кратере

— Мистер Марк, вот ведь счастье-то! Мог ли я ожидать такую радость? Поверите ли, я дрожал от страха, пускаясь нынче в путь на нашей «Нэшамони»; ведь я ничуть не был уверен в том, что сумею найти вас.

— Спасибо вам, дорогой Боб, спасибо! Судя по тому, что я вижу, вы, верно, пристали к одному из населенных островов неподалеку отсюда. Но для меня является загадкой, каким путем вы, Боб, сумели отыскать Риф?

— Риф! Да разве это Риф? — с удивлением воскликнул Боб. — Должно быть, земля здесь кверху дном перевернулась с тех пор, как я расстался с вами!

Марк рассказал Бобу о том перевороте, который совершился в его отсутствие, и затем в кратких словах передал ему всю свою эпопею за это время. Бэтс весь превратился в слух, с жадностью слушая его рассказ.

— Так вот она причина-то всех тех землетрясений! — воскликнул Боб. — Поверите ли, в то время, как у вас все это здесь стряслось, я был более чем в полутораста милях от этих мест, но и у нас были такие землетрясения, что даже старому опытному матросу невозможно было устоять на ногах. Два дня спустя к нам присоединилось судно, которое в ту пору находилось без малого на сто миль ближе к северу, чем мы, и что же? Ведь весь экипаж рассказывал, что там, в открытом море, им казалось, что небеса с землею сошлись.

— Вы говорите о каком-то судне, Боб! Но разве возможно, чтобы вы где-нибудь повстречались с ним в этих местах?

— Нет, мистер Марк, напротив, это весьма возможно. Впрочем, самое лучшее, конечно, будет, если я расскажу вам все мои делишки по порядку. Однако, сойдем на берег.

Вход в маленькую бухту находился в двух саженях от них. Оба судна вошли в нее и причалили к берегу. Затем приятели в сопровождении того же туземца стали подыматься на гору. Выйдя на поляну, ни Боб, ни его спутник не могли удержаться от шумного выражения радости и восторга при виде всех чудес этой долины. К немалому удивлению Марка, темнокожий говорил на том же английском языке, как и Боб. Желая ближе разглядеть этого спутника своего друга, Марк обернулся в его сторону и с первого же взгляда узнал в нем знакомое лицо.

— Боб! — воскликнул он, с трудом переводя дух. — Неужели это в самом деле Сократ?

— Да, сударь, это самый Сократ и есть, да и Дидона, его жена, тоже не за сто верст от вас.

Сократ и Дидона были слугами его жены, которых он оставил при ней. Тысячи мыслей, воспоминаний и предположений разом зашевелились в мозгу Марка; тем не менее он воздержался от всяких преждевременных вопросов. Собственно говоря, он в глубине души чего-то опасался, и потому какой-то безотчетный страх удерживал его.

Боб опасался за своего друга, предвидя слишком сильное для него волнение, и преднамеренно старался ослабить то впечатление, которое должен был произвести его рассказ на Марка.

Когдо пинас, вместе с находившимся на нем Бобом, был унесен в море прошлогоднею бурей, то злополучному моряку не оставалось ничего более, как довериться произволу волн, которые, перекидывая его судно с утеса на утес и с рифа на риф, наконец, вынесли его часа три спустя совершенно невредимым в открытое море. Уцелел пинас среди подводных рифов и камней только потому, что буря вздымала волны высоко, и даже поверх скал и рифов для «Нэшамони» было достаточно воды.

В продолжение целой недели Боб всячески пытался вернуться вновь на Риф, но это ему не удалось.

По прошествии восьми дней под ветром показался берег; в надежде встретить там людей, Боб стал держать на этот берег, но ожидания его не оправдались. То была громадная гора вулканического происхождения, весьма схожая с Пиком, но только безусловно лишенная всякой растительности. Он назвал ее именем своего старого судна и прожил там несколько дней.

С наиболее возвышенной точки острова Ранкокуса видна была на севере и на западе земля. Боб решил итти на запад в надежде повстречать какое-нибудь судно и приблизительно в ста милях от острова Ранкокуса наткнулся на группу низких, плоских островов, которые оказались населенными. Туземцы этих островов были очень миролюбивы и, очевидно, привыкли уже видеть белых. Повидимому, неожиданное появление в их водах новенького судна с одним лишь человеком показалось им не совсем естественным событием, которое они, нимало не задумываясь, приписали вмешательству богов; поэтому они встретили Боба со всевозможным почетом. Сам предводитель племени этих островитян вступил в дружеские отношения с Бобом; они побратались, взаимно обменялись с ним именами и даже от души потерлись друг с другом носами.

Прожив около месяца под гостеприимным кровом радушного индейца, Бэтс вместе с ним отправился однажды на группу соседних островов, расположенных в трехстах милях далее на север. Там Боб рассчитывал встретить какое-нибудь судно, и оказалось, что на этот раз его расчет был верен; на самом деле там стояло большое судно под испанским флагом, пришедшее из Южной Америки для ловли жемчуга. Судно это возвращалось теперь обратно и в то время как раз уже готовилось к отплытию. Вследствие какого-то внезапного недоразумения, происшедшего между командиром брига [30] и темнокожим другом Боба, этот последний вдруг совершенно неожиданно уехал и даже не простился с ним. Теперь у Боба не было другого выбора как или оставаться на этих островах, или же плыть на том испанском бриге, который отправлялся на другое же утро. Понятно, что Боб избрал последнее.

Сойдя в Панаме на берег, Боб перебрался через этот перешеек и прибыл в Филадельфию менее чем пять месяцев спустя после того, как распростился с Рифом.

Судохозяева «Ранкокуса» категорически отказались от какой бы то ни было попытки вернуть вновь свое судно; они набросились на страховое общество, принудив Боба показать под присягою, что судно их погибло. Почти одновременно с владельцами «Ранкокуса» узнала также от Боба Бэтса о судьбе, постигшей мужа, и Бриджит. Не задолго до того времени Анна Вульстон вышла замуж за молодого симпатичного врача, недавно поселившегося в Бристоле.

Боб изобразил Бриджит в самых радужных красках прелести Рифа: и мягкость климата тех стран, и плодородие почвы, и вызвался лично сопровождать ее к мужу. Понятно, что первыми узнали о решении Бриджит ехать к мужу молодые супруги Хитон; они не только одобрили намерение Бриджит, но и сами высказали желание присоединиться к ней. Отъезд на Риф был, таким образом, окончательно решен.

Как раз в это время из Нью-Йорка отправлялось прекрасное судно. Взять тайным образом билеты на проезд было не трудно; все необходимые запасы и покупки уже были сделаны и тотчас же отправлены на судно. Перед уходом судна были отправлены в Бристоль к отцам весьма почтительно и даже трогательно написанные письма; Боб был уже на судне, где к нему присоединились Сократ с Дидоной и Юноной, бежавшие из дома Ярдлея по приказанию своей госпожи. Кроме того, к нашим переселенцам присоединилась некая Марта Уотерс, старинная приятельница Боба. Со времени своего возвращения с Рифа и встречи с Мартой Уотерс Боб сильно изменил свой взгляд на брак, и вскоре сама Марта Уотерс стала его женою.