Жюль Верн - Южная звезда

— Меня одно беспокоит,— сказал он наконец.— Знаете, становится слегка не по себе при мысли, что в моем доме будет храниться столь драгоценное сокровище! Ведь я держу на своей ладони самое малое пятьдесят миллионов франков, а возможно, и больше! Неосмотрительно брать на себя такую ответственность!

— Никто ничего не узнает, если вы сами не проговоритесь, месье Вандергаарт; я же со своей стороны гарантирую сохранение тайны!

— Гм-м! Могут возникнуть подозрения! За вами, когда вы сюда заходили, могли ведь следить! То, чего не знаешь наверняка, можно и предположить! Население в нашем краю такое странное!… Нет! Я не смогу спокойно спать!

— Пожалуй, вы правы,— признал Сиприен, хорошо понимая колебания старика.— Но что же делать?

— Об этом я как раз и размышляю,— ответил Якобус Вандергаарт и, задумавшись, умолк.

Потом он заговорил снова:

— Послушайте, дорогой мой мальчик,— сказал он.— То, что я сейчас скажу, вещь очень деликатная; она предполагает, что вы мне полностью доверяете! Но, зная меня достаточно хорошо, не вам удивляться, почему я так настойчиво хочу принять все меры предосторожности… Я должен тотчас уехать, забрав с собой инструменты и ваш камень, и поискать прибежища в таком уголке, где меня никто не будет знать,— например, в Блумфонтейне или в Хоптауне. Сниму там дешевую комнатку, запрусь в ней, чтобы работать в полной тайне, и вернусь, лишь полностью завершив свой труд. Возможно, таким путем мне удастся сбить злоумышленников с толку! Но, повторяю, мне неловко предлагать подобный план…

— Который я нахожу очень мудрым,— ответил Сиприен,— и мне остается лишь просить вас осуществить задуманное!

— Имейте в виду, на это может уйти много времени, мне потребуется самое малое месяц, и по дороге могут случиться самые неожиданные происшествия!

— Не важно, мистер Вандергаарт, раз уж вы считаете, что такое решение наилучшее! И в конечном счете, даже если алмаз потеряется, беда невелика!

Якобус Вандергаарт чуть ли не с ужасом воззрился на своего молодого друга. «Не сошел ли он с ума от свалившегося счастья?»

Сиприен, поняв, о чем подумал старик, улыбнулся. И поведал наконец историю алмаза. Но то ли старый гранильщик не слишком поверил в его рассказ, то ли у него были свои причины не оставаться долее в этой уединенной хижине один на один с камнем на пятьдесят миллионов, он настоял на том, чтобы отправиться немедленно.

Собрав в старый кожаный мешок свои инструменты и пожитки, Якобус Вандергаарт прикрепил к двери грифельную доску, на которой написал «Отсутствует по делам», сунул ключ в карман, положил алмаз себе в жилет и отбыл. Через три часа, далеко за Гриквалендом, на дороге в Блумфонтейн Сиприен простился с мастером. Была уже темная ночь, когда молодой инженер вернулся к себе, думая, пожалуй, больше о мисс Уоткинс, чем о своем великом открытии.

Однако, не теряя времени и даже не оказав честь обеду, приготовленному Матакитом, он уселся за свой рабочий стол и принялся сочинять записку, которую рассчитывал отправить ближайшим курьером постоянному секретарю Академии наук. За подробным и полным описанием проведенного эксперимента следовало изложение весьма остроумной теории реакции, которая должна была привести к появлению на свет этого замечательного кристалла углерода. «Наиболее интересная черта полученного продукта,— писал он среди прочего,— состоит в его полной тождественности природным алмазам и главное — в наличии внешней породы».

И в самом деле, Сиприен решительно приписывал этот любопытный эффект тому старанию, с которым он покрыл внутреннюю поверхность своей трубки слоем земли, заботливо отобранной в руднике Вандергаарт-Копье. Почему часть этого грунта отделилась от внутренней стенки, образовав вокруг кристалла настоящий кокон, объяснить было нелегко, но загадка могла бы разрешиться при последующих экспериментах. По-видимому, речь идет о совершенно новом химическом явлении, и автор намерен посвятить ему углубленное исследование. Он не претендует на немедленную разработку полной и окончательной теории своего открытия. Он хотел бы лишь как можно скорее известить о нем ученый мир, отметить научный приоритет Франции, представить открытие на обсуждение, чтобы прояснить факты, пока еще непонятные и темные для него самого.

Начав записи и тем самым подведя сегодняшние итоги исследований в надежде, что до отправки по назначению он успеет обогатить их новыми наблюдениями, молодой инженер поужинал и пошел спать.

На следующее утро Сиприен вышел из дому и, погруженный в свои мысли, обходил разные участки рудника. Порой он ловил на себе отнюдь не доброжелательные взгляды. И если не обращал на них внимания, то просто потому, что забыл о тех последствиях своего открытия, которые раскрыл ему накануне Джон Уоткинс, а именно — об опасности более или менее скорого разорения концессионеров Грикваленда и их концессий. Между тем в этом полудиком краю недоброжелательный взгляд, направленный на вас, уже является серьезным поводом для беспокойства. Разумеется, рудокопы прекрасно понимали, что стоит производству искусственных алмазов стать промышленным, как тотчас они, да и все миллионы людей, забившиеся в недра копей Бразилии и Южной Африки, будут обречены на неизбежную гибель.

А в это самое время сам владелец алмазных копей Джон Уоткинс размышлял вот о чем.

Ясно, что Аннибал Панталаччи и другие старатели с раздражением отнесутся к открытию Сиприена, ибо для них оно представляет опасную конкуренцию, сам он, как хозяин фермы, тоже оказывается в невыгодном положении. Без сомнения, если из-за падения стоимости драгоценных камней алмазные месторождения окажутся заброшены, если шахтерское население в конце концов покинет просторы Грикваленда, то стоимость его фермы весьма заметно понизится, ибо продукты уже некому будет сбывать, за отсутствием жильцов упадет спрос и на его лачуги. Так что, возможно, в один прекрасный день ему придется оставить неприбыльный край. «Ладно,— говорил себе Джон Уоткинс,— пока до этого дойдет, много воды утечет! До массового производства искусственных алмазов пока еще далеко — при всех выдумках месье Мэрэ! Да и многое тут зависело небось от чистой случайности! Впрочем, случайность или нет, но он получил камень огромной ценности, и если по ценам природных алмазов стоимость его миллионов пятьдесят, то, пусть даже искусственный, он может стоить еще дороже! Да! Этого молодого человека надо удержать любой ценой! Хотя бы на какое-то время помешать ему кричать со всех крыш о его великом открытии! Камень должен насовсем остаться в семье Уоткинсов, а если и уйдет из нее, то лишь ценой приличного количества миллионов! А насчет того, чтобы удержать его создателя, то это, право, и вовсе уж просто,— даже не беря на себя серьезных обязательств! Алиса при мне, и с ее помощью я, конечно, смогу задержать отъезд Мэрэ в Европу! Да!… пусть даже пришлось бы пообещать мою дочь ему в жены!… и даже отдать!