Сесил Форестер - Коммодор

— С Вашего позволения, сэр, — проговорил Монтгомери касаясь треуголки: — похоже, я слышу пушечные залпы.

Все прислушались, вглядываясь в густой и как будто липкий туман, окружавший шканцы. Единственными звуками были привычные поскрипывания и постанывания корабельного корпуса, да еще — глухой стук, с которым капли влаги, сконденсировавшейся на такелаже, падали на палубу. Наконец какой-то глухой, низкий гул достиг их ушей.

— Это пушки, сэр, или меня зовут не Сильванус Монтгомери!

— Доносится с кормы, — бесстрастно заметил Хорнблауэр.

— Прошу прощения, сэр, но я полагаю, что скорее справа по носу.

— Чертов туман, — проворчал Буш.

Если на «Бланш Флёр» каким-то образом узнали, что неподалеку бродит английская эскадра, капер просто исчезнет, подобно иголке в стоге сена. Хорнблауэр незаметно послюнявил и поднял вверх палец, вглядываясь в картушку компаса.

— Ветер северный, — наконец проговорил он: — возможно норд-норд-ост. Это было приятным открытием: с подветренной стороны — на пути вероятного бегства противника, — лежал остров Рюген, а в двадцати милях далее — побережье шведской Померании. Если «Бланш Флер» до сих пор не ускользнула из его сетей, то теперь французу не уйти.

— Продолжайте замер глубин, мистер Монтгомери, — приказал Буш.

— Есть, сэр!

— Еще пушечный выстрел! — воскликнул Хорнблауэр: — справа по носу, абсолютно точно.

Дикий крик донесся с марса:

— Вижу парус! Парус прямо по курсу!

В этом направлении непроглядная пелена казалась менее плотной. На расстоянии по крайней мере в четверть мили, с трудом, но можно было разглядеть смутный призрак судна, пробиравшегося сквозь туман.

— Корабельная оснастка, гладкая палуба — прищурился Буш: — это «Бланш Флер», точно, как из пушки!

В более плотной полосе тумана корабль-призрак исчез также неожиданно, как и появился.

— Право на борт, — проревел Буш: — пошел все к брасам!

Хорнблауэр уже стоял у нактоуза, торопясь запеленговать цель.

— Так держать, — бросил он рулевому: — держи прямо на него.

При таком легком бризе хорошенько пришпоренный надвигающейся опасностью капер сможет развить большую скорость, нежели тяжелый двухдечный корабль. В любом случае, лучше постараться удерживать «Несравненного» на ветре у француза, чтобы не дать тому вырваться из расставленной сети.

— Свистать всех наверх, — приказал Буш: — боевая тревога!

По кораблю разнеслась дробь барабанов и матросы побежали занимать места по боевому расписанию.

— Выкатить пушки, — продолжал командовать Буш: — один бортовой залп и она — наша.

Катки взревели — триста тонн металла сдвинулись со своих мест. У казенной части каждой из пушек замерли в готовности молчаливые группы моряков. Фитили медленно тлели в кадках.

— Эй, на марсе! Смотреть в оба! — проорал Буш и затем более спокойным тоном обратился к Хорнблауэру: — они могут лечь на обратный курс и сбить нас со следа в этом тумане.

Всегда существовала вероятность, что площадка марса будет выше толщи тумана, тогда с нее можно будет разглядеть слабый силуэт топов «Бланш Флёр» даже сели с палубы ничего не видать. Некоторое время стояла полная тишина, нарушаемая только криками лотового. «Несравненный» тихо колыхался на волнах, но в тумане трудно было себе представить, что он действительно продвигается вперед.

— У отметки двадцать! — выкрикнул лотовый.

Прежде чем он произнес последнее слово, Хорнблауэр и Буш повернулись и взглянули друг на друга — до сих пор они слушали доклады лотового механически, не особенно вдаваясь в детали. Но «у отметки двадцать» означало, что под глубина под ними не более двадцати морских саженей.

— Мелеет, сэр, — прокомментировал Буш.

Снова раздался крик с марса:

— Парус на подветренной раковине, сэр!

Буш и Хорнблауэр метнулись к релингам, но в непроницаемом тумане, окутавшем шканцы ничего не было видно.

— Эй, на марсе! Что вы видите?

— Сейчас ничего, сэр! Минуту назад мелькнули брамсели какого-то судна. Вот они опять, сэр! Два-три румба в корму от левого траверза, сэр!

— Какой у него курс?

— Примерно, как у нас, сэр! Вот они опять пропали.

— Дадим по нему залп, сэр? — спросил Буш.

— Пока нет, — ответил Хорнблауэр.

— Приготовиться у пушек левого борта! — приказал Буш.

Даже бортовым залпом с дальней дистанции можно было бы рассчитывать сбить одну-две стеньги, а то и мачту — тогда жертва далеко не уйдет.

— Прикажите людям не стрелять без команды, — проговорил Хорнблауэр: — это может быть «Лотос».

— Боже мой, это действительно может быть он, — согласился Буш.

«Лотос» находился на левом траверзе «Несравненного» в цепи судов британской эскадры, прочесывающий море по направлению к Рюгену. Кто-то несомненно стрелял из пушек — скорее всего, это и был «Лотос». Затем он подвернул на перехват «Бланш Флёр», что и могло привести его в точку, в которой с марса «Несравненного» заметили брамселя, а брамселя двух шлюпов с корабельной оснасткой, мелькающие в тумане, слишком похожи, чтобы глаз не подвел даже опытного моряка.

— Ветер свежеет, сэр, — заметил Харст.

— Так и есть, — согласился Буш: — дай Бог, чтобы он унес этот туман!

«Несравненный» ощутимо ускорил свой ход под свежеющим бризом; с носа донеслась радующая ухо моряка музыка — шум волн, рассекаемых форштевнем.

— Глубже восемнадцати! — выкрикнул лотовый.

Затем, должно быть, человек двадцать выкрикнули в один голос:

— Это он! Парус на левом траверзе! Это — «Лотос»!

Туман в этом направлении рассеялся и, на расстоянии не более трех кабельтов стал виден «Лотос», идущий под всеми парусами.

— Запросите его: «Где цель?» — коротко бросил Буш.

«Парус — в последний раз — видели — прямо по курсу» — сигнальный мичман прочитал ответ «Лотоса», не отрывая от глаз подзорную трубу.

— Ну да, очень полезное для нас сообщение, — недовольно проворчал Буш. По всему горизонту по-прежнему оставалось достаточно полос тумана, хотя солнечные лучи понемногу пробивались сквозь оставшуюся дымку и бледный диск солнца — серебряный, а не золотой, как обычно — просвечивал на востоке.

— Вот он! — неожиданно закричал кто-то с салинга: — вижу его корпус на левой равковине!

— Хочет улизнуть, клянусь Богом! — воскликнул Харст: — француз, наверное, начал разворот как только увидел нас. «Бланш Флер» была уже в добрых шести милях и на всех парусах спускалась под ветер — с палубы «Несравненного» виднелись только верхушки ее брамселей. Целая связка сигнальных флагов поднялась на мачте «Лотоса», а последовавший выстрел из пушки должен был привлечь к этому сигналу особое внимание.