Мишель Пессель - Путешествия в Мустанг и Бутан

Когда Пемба исчерпал репертуар, в соревнование вступил Таши, услаждая нас мелодиями своего края.

Потом настал и мой черед явить свое искусство. Но после жалкой попытки воспроизвести полузабытый куплет мне пришлось просить спутника обучить меня какой-нибудь тибетской песне. И я исполнил ее не без успеха. Во всяком случае оба слушателя хохотали до слез. Тибетский язык — моносиллабический, так что находить рифмы несложно, и я был вполне доволен своими виршами.

Покинув высоты Лхари-дзонга, мы зашагали по каменистым осыпям, распевая во все горло.

Ло-Мантанг встретил нас, как подобает уютному убежищу. Ветер прекратился разом, едва мы ступили за городские ворота! На главной площади я увидел морщинистого крестьянина, тащившего на плечах огромную шкуру снежного барса — белую в черных пятнах; в ней было не меньше трех метров. Он убил зверя из своего старого гладкоствольного ружья и теперь, набив соломой и сделав чучело, продаст монахам Нового монастыря. Там чучело поместят у входа, дабы оно отпугивало демонов.

Зверь был еще весь измазан кровью. Лоба никогда не убивают животных и даже насекомых, если только они не угрожают их жизни или их стадам. Снежный барс, как я узнал, напал на стадо коз, пасшихся в горах над Ло-Мантангом, и поплатился за это.

На следующий день мы с Пембой нанесли визит ломантангскому врачу — в столице их жило двое, и оба пользовались большим уважением не только как искусные врачеватели, но и как высокоученые люди. Они получили образование в Лхасе, изучали старинные тексты, совершенствовались в практике. Быть доктором в стране Ло — значит быть еще и ботаником, и химиком, и алхимиком, и даже волшебником, хотя магия больше прерогатива духовных лиц, нежели врачей. В Мустанге к заболевшему непременно зовут вначале врача, а затем монаха. Это зависит от того, что диагностировал врач — «бу» (то есть червя) или «ду» (то есть демона).

Доктор принял нас довольно прохладно. Я догадался, что он считает меня в каком-то смысле соперником, ибо люди не раз обращались ко мне с просьбой дать таблетку. Но к концу визита отношения наладились, и я даже предложил оставить ему часть своей аптечки взамен некоторых сведений, которые он мне даст.

Сидя у потрескивавшего очага, я слушал опытного врачевателя, делившегося со мной секретами своего искусства. Все болезни, сказал он, происходят по причине проникновения в тело человека червей. Черви эти, уточнил он, «такие маленькие, что простым глазом их не увидишь». Они вызывают воспаления и расстройства. Задача врача — изгнать червей с помощью снадобий. Но одновременно нужно освободить больного от демонов, ибо по их милости в его теле завелись черви.

(Легко заметить аналогию между «микроскопическими червями» тибетских медиков и микробами наших врачей. В этом усматривают влияние западной медицины, однако фактов, подтверждающих это, нет).

Доктор Таши Цучан уточнил, что существуют 1080 злых духов, а черви вызывают 124 хворобы. К этому внушительному списку (особняком стоят детские болезни) добавляются несчастья: падения с лестницы, лошади или со скалы, ожоги, потопления и так далее. Происхождение этих несчастий следует искать в «карме», то есть в грехах, совершенных в предыдущих воплощениях.

Для борьбы с недугами тибетская медицина располагает обширной фармакопеей. Кроме того, демонам противостоят восемь богов-врачей, главный из которых — Санджи Мела, покровитель докторов.

Таши Цучан объяснил, что в королевстве Ло запрещено «резать людей на куски», как это делают его европейские коллеги. Диагностика основана на внешних симптомах. Уже две тысячи лет назад в Тибете измеряли пульс и анализировали мочу. Легочные воспаления определяли простукиванием, по налетам на языке — печеночные расстройства, по изменениям глаз и рта — сердечные нарушения. Врач делал затем два предписания: одно — лекарственное, второе — для монахов, точно указывая, кто из демонов виноват в недуге.

Доктор показал мне часть своего арсенала: настойки корней и трав, растертые в порошок камни, серу, железо, золотую пыль, селитру. Но самым удивительным лекарством оказался… пенициллин! Он выглядел, правда, иначе, чем в наших фабричных упаковках, но зато был известен в Тибете и Мустанге уже много веков назад.

Я и раньше обращал внимание на одну деталь: когда почетному гостю подносят чашку чая или чанга, хозяин кладет пальцем на край посуды кусочек масла. Точно такие же знаки уважения лоба оказывают раз в году своему жилищу: они прилепляют масло к центральному столбу, поддерживающему потолок в большой комнате. Масло, естественно, портится, плесневеет. Таким образом получается природный пенициллин. Это домашнее снадобье прописывается при всех случаях наружных воспалений: «Возьмите немного масла с потолка и помажьте им рану».

Выходя от доктора, я уносил твердое убеждение, что в большинстве случаев рецепты народной тибетской медицины оправданны. Что касается изгнания демонов, то, очевидно, церемония должна оказывать немалый психотерапевтический эффект. С другой стороны, ореол колдовства призван поддерживать реноме врача и придавать еще больший вес его словам и действиям.

Но, с другой стороны, игнорирование достижений западной фармакологии наносит ущерб здоровью больных, и, чем раньше в Мустанге появятся настоящие врачи, тем лучше. Особенно это верно в отношении сына короля, которому гораздо нужнее были лекарства, чем заклинания. Увы, я был невластен…

От Пембы я узнал, что в Ло-Мантанге живут восемь колдуний. Все уверены, что они общаются со злыми духами, а при случае насылают порчу на человека, пришедшегося им не по нраву. Колдуньи были старые вдовы, «ступившие на дурной путь».

В королевстве Ло старики часто становятся «манипа», то есть посвящают последние годы своей жизни чтению молитв за короля или знатных персон. Им дают стол и кров, и за это они целыми днями вращают молитвенную мельницу или бормочут заклинания. Я частенько встречал подобных людей с потемневшими морщинистыми лицами, похожими на выдубленную кожу.

Более того, если одинокий старик не занят этим почтенным делом, на него довольно быстро падает подозрение в колдовстве; считается, что он сошелся с демонами. Его начинают сторониться, иногда ненавидеть, но тронуть никто не решается, равно как и изгнать из города. Бывает, что к нему даже являются с подношениями, прося заступиться перед демонами за больного или увечного.

В Мустанге, как и повсюду, люди в конце концов умирают. «Через девяносто девять лет все живущие ныне умрут», — категорически заявил мне Таши. Для лоба смерть — своего рода лотерея. Колесо жизни запущено с шестью проигрышными номерами, которые соответствуют шести формам перевоплощений. Смерть считается проклятием в сравнении с долгой жизнью. Лоба убеждены, что человек должен жить 100 лет. В их пантеоне есть даже божество, очень почитаемое, которое зовется Столетний дядюшка.