Майкл Такер - Италия: вино, еда, любовь

Бруно, который как-никак занимался преподаванием английского языка, порекомендовал нам одного человека в Сполето, очень лестно о нем отозвавшись. Мы позвонили и оставили сообщение. Связаться с учителем так и не получилось — нам все еще не удавалось разобраться с инструкцией к нашему итальянскому автоответчику.

Потом Карен, жена Мартина, рассказала нам о другой преподавательнице, которая, по идее, должна была нам очень понравиться. Ее звали Паола, она была из местных и состояла в браке с австралийским архитектором по имени Кен. Мы звякнули ей и договорились о первом уроке. Каролина, естественно, заниматься отказалась. Она что-то пробурчала о том, что будет учиться сама, и буквально за несколько мгновений до того, как показалась машина Паолы, куда-то исчезла.

В отличие от всех остальных итальянских преподавателей Паола то и дело стремилась блеснуть своими познаниями в английском, на котором она, по ее собственным заверениям, говорила без акцента.

— Сеодня, — объявила она, — мы буйэм учица слова, который сначала приветствовать друг друга.

Мы скисли. В конце концов нам все-таки удалось уломать ее вести занятия на итальянском. Должен признать, она действительно прекрасно владела родным языком, за исключением маленькой особенности — местного говора. Паола вместо «с» произносила «ш», отчего слова в ее речи мерно перекатывались одно за другим, будто бы под аккомпанемент шелеста. В этом было свое очарование.

Для каждого урока выбиралась определенная тема. Например, когда мы проходили тему «Сад», то учили все слова, связанные с садом. В другой раз мы рассказывали о своих родных, в следующий — о том, где прошло наше детство, и так далее. На занятиях мы только и делали, что нарабатывали разговорные навыки. Мы начали входить в ритм. Каролина же во время занятий пряталась на втором этаже и подслушивала. Так продолжалось вплоть до того дня, когда речь зашла о мортаделле.

Мне кажется, я заговорил о ней, потому что мы как раз накануне прикупили в Норче шикарную мортаделлу. Я ее принес похвастаться перед Паолой. Как только Паола начала нам рассказывать о знаменитых итальянских копченостях и колбасах, дверь на кухню распахнулась и в комнату широким шагом вошла Каролина.

— Buon giorno, Paola, come stai?

Вот какую силу еда над людьми имеет!

— Никогда ничего в Норче не покупайте, — принялась наставлять нас Паола. — Вас обдерут. — Слово «обдерут» в ее устах прозвучало как «аптирут». — Даже итальянцев обдирают. Если вы не имеете местного акцента, вы будете платить doppio (вдвое).

— Но у них хорошая мортаделла, — робко возразил я.

— Кто может есть, когда вы платите так много? — Мы уже поняли, что, если речь зашла о еде, Паола не пойдет на компромиссы. — Я возьму вас найти лучшую мортаделлу.

— Когда?

— Мы вместе пойдем в магазин. Это будет урок. А потом мы будем вместе готовить.

— Scusi, Paola. — Мы неожиданно обнаружили, что Каролина довольно бегло говорит по-итальянски. — Dove il mortadella migliore? — Она спрашивала, в каком магазине можно купить лучшие мясные закуски.

— Лучший… il migliore… из моего детства.

Мы устроились втроем в беседке и предоставили Паоле слово.

— Утром, перед тем как я иду в школу, мама ходила к местному fornaio (пекарю) купить мне pane cotto a legna. — Это местная разновидность несоленого хлеба, только что приготовленного в традиционной печи. — Вы можете купить un kilo, — она показала руками сколько, — или un mezzo kilo. — Она показала вполовину меньше. — Потом мама покупала мортаделлу… trasparente… (очень тонко нарезанную) и клала между двумя кусочками хлеба, которые еще были горячими. Потом она плотно заворачивала все это в бумагу, и я несла это в школу. Потом в одиннадцать, час recesso, все дети доставать их panini из бумаги, и к тому моменту мортаделла и хлеб соединялись друг в друга, и вкус…

Вспоминая счастливые детские годы, она мечтательно покачала головой. Щеки горели румянцем, а в глазах стояли слезы.

— А на хлеб немножко маслица? — прошептал я.

— Burro! Нет!

И где же то мягкое выражение, которое я только что видел в ее глазах? Паола сурово смотрела на меня.

— Burro! Нет! — с силой и ожесточением повторила она.

— Значит, никакого майо…

— NIENTE. Pane из печи и мортаделла, нарезанная trasparente. Basta cosi. Вам, американцам, постоянно надо чего-то добавлять. Майонез — чтобы скрыть вкус плохого мяса.

Ну что ж, раз масла не надо, значит, не надо.

Два дня спустя мы отправились за покупками, рассчитывая вечером приготовить ужин. С нами отправились Кен (муж Паолы), а также Джейн с Фредди — наши друзья-англичане, с которыми мы познакомились в Апулии, когда гостили у семейства Макалпайн. Около десяти мы подхватили Паолу с мужем у Фонти-дель-Клитунно возле Фламинии, после чего направились в Сполето. Сперва мы заехали в feramente (хозяйственный магазин), где приобрели girarosto, специальную штуковину с вращающимся вертелом, которую ставят в камин и готовят на ней цыплят. Без этой вещицы не обходятся ни в одном итальянском доме. Мы накупили и других важных вещей, в частности табличку на итальянском «Осторожно, злая собака». Табличку мы собирались отвезти в Штаты. Потом мы отправились за мясом на ужин в macelleria.[18] Паола выбрала эту лавку сама, сказав, что лучше ее в Сполето просто нет.

Мясная лавка располагается на дороге, ведущей на железнодорожный вокзал Сполето. Лавка вылизана дочиста, ни пятнышка грязи. Никаких вывесок на ней тоже нет. Как и любое другое приличное заведение в Италии, эта мясная лавка — семейное предприятие. В ней всем заведует Лауро — владелец, отец, муж и мясник. Он флиртует с покупателями и поддразнивает их. С женой и дочерьми ведет себя строго, отдавая четкие, ясные распоряжения. Они принимают заказы и рассчитываются с покупателями. Лауро — настоящий король. Впрочем, Паола готова к встрече с ним.

— Un pollo, pulito.

Курицу, очищенную. Это означает, что курицу нам продадут ощипанную, без лап, головы, шеи и внутренностей. Лауро исчезает в соседней комнате и через мгновение появляется с чудесной курочкой. С виду она тянет килограмма на полтора. Из тушки все еще торчит несколько перьев.

— Anche il cuore, il fegato, e lardo. — Паола требует, чтобы ей принесли сердце и печень курицы и добрую порцию lardo, что значит «сало». Только не надо думать, что речь идет о похожем на мыло гидрированном жире, что продают у нас в Штатах в супермаркетах. Здесь мы покупаем настоящее, белое, свежее, свиное сало, взятое из-под ребрышек умбрийских хрюшек, — лучшее сало в мире. Лауро отвешивает нам грамм сто.

— Из этого мы приготовим batutto, — объявляет Паола. — Меленько порежем сердце, печень и lardo вместе с una testa di alio — головкой чеснока.