Уилл Рэндалл - Океания. Остров бездельников

Мы поспешно разворачиваемся обратно в сторону деревни. Когда добираемся до берега, я чувствую себя абсолютно измотанным и мне приходится несколько раз потопать ногами по земле, чтобы вернуть чувствительность своим затекшим конечностям.

— О горе, горе! — восклицает Смол Том при виде нашего улова, повергая меня в некоторое изумление. Я-то считал, что нам повезло.

Вряд ли стоит упоминать, что Гримбл также встречался с акулами. Всякий раз обращаясь к его книге, я убеждался в том, сколь опасна и увлекательна была жизнь Гримбла, какой она требовала отваги. Зачастую рассказанные им истории выглядели откровенно сфабрикованными. Впрочем, это никоим образом не распространялось на его неприязнь к акулам. Более того, ему удалось спастись от одной из них лишь благодаря сопровождавшему его островитянину, которому пришлось выпрыгнуть за борт, — бедняга!

«Островитянин соскользнул за борт и принялся плавать в ожидании, когда его заметят…» Когда его заметят?! Ну да, конечно! «И вскоре он был замечен. Акулий плавник, выводя круги, принялся кружить вокруг него, а потом, как стрела, метнулся вперед; затем чудовище выпрыгнуло вверх, разрезав водную поверхность. Мой друг метнулся в сторону в последний момент и вонзил нож в нависшее над ним брюхо. Акула рухнула в воду, и я увидел ее распоротое нутро, из которого вываливались внутренности и лилась кровь. Это была тигровая акула. На какое-то время она исчезла под водой, а затем всплыла уже мертвая в сотне ярдов от нас. Подобные столкновения случаются довольно часто. Убить здесь акулу — все равно что выиграть пятьдесят очков в крикет в Англии: жители аплодируют, но особым подвигом это не считается».

Гримблу явно довелось жить в деревне, где обитали придурки и преступники. Лично у меня эта история надолго отбила охоту плавать на каноэ, не говоря уж о купании.

Я угрюмо удаляюсь в свою хижину, чувствуя, что нуждаюсь в отдыхе и двух больших порциях виски (которого у меня нет). К несчастью, выясняется, что именно это время отведено под занятия. Очень серьезный, хотя и доброжелательный человек по имени Имп, когда-то отправленный Капитаном в римско-католический колледж, расположенный в нескольких милях к северу от Рандуву, не только считался местными обитателями знахарем и колдуном, но и слыл бесстрашным педагогом. Я все еще сижу, обливаясь холодным потом и обмахиваясь «Робинзоном Крузо», когда приходит Имп и сообщает, что отныне будет обучать меня, как «бум-бум на пиджине».

Каждый день в течение часа между молитвой и ужином мне надлежало, по его настоянию, овладевать этой странной, искаженной формой английского. Изначально она была почерпнута у торговцев сандаловым деревом и китобойцев, заплывавших сюда в 1700-е годы, получила название лингва франка и стала применяться сотней разнообразных племен, говоривших до этого на восьмидесяти разных наречиях.

Вскоре мне самому захотелось овладеть этим языком, поскольку даже Гримбл научился ему, хотя и добавлял в конце каждой фразы «старик» или «дружище». Р. Л. Стивенсон, будучи человеком более смышленым, также заговорил на одном из местных наречий, но я убедил себя, что пиджин полезнее, поскольку на нем можно разговаривать с представителями самых разных племен. Хорошо было Робинзону Крузо — ему не пришлось учить языки.

Вначале все представляется довольно простым. Я должен читать вслух на первый взгляд кажущиеся непроизносимыми сочетания звуков, которые Имп записывает своим идеальным почерком, а затем те же слова и фразы, словно по мановению волшебной палочки, превращались в исковерканный вариант английского. Однако, увы, как и со многими другими занятиями в этой жизни, овладеть основами труда не составило, а вот научиться пользоваться ими было гораздо труднее.

И тем не менее каждый вечер мы вели с Импом воображаемые беседы по составленным им сценариям.

— Добр утрен с ты. Ты хор? (Доброе утро. У тебя все в порядке?)

— Мой хор. (Все хорошо, спасибо.)

— Какая день в неделе сейчас сегодня? (Какой сегодня день недели?)

— Меня не знает. Станция полиции около здесь? (Не знаю. А где здесь ближайший полицейский участок?)

— Хочешь платить за этого пацана кокорако? (Не хочешь ли купить этого цыпленка?)

— Может, дай меня посмотреть. Меня не любит свин-свин. (Может, дашь мне взглянуть еще на что-нибудь? Я не очень люблю свинину.)

— Прости, но он счур стар. (Прости, но он слишком старый.)

(«Счур», как ни странно, обозначает не «чересчур», а «очень». Поэтому фразу «Капитан он едет назад в Англию. Ему стар счур» не следовало понимать как констатацию дряхлости Капитана, а всего лишь как указание на его возраст.)

— Ой, простите, у меня есть животное недержание. (Прошу прощения, но я страдаю от диареи.)

— Он хорошо. Предположим меня дать двигатель принадлежать ты. (О не извиняйся. Можно у тебя одолжить двигатель?)

— Ой, прости, он накрылся конец. (Боюсь, он непоправимо сломан.)

И вот так эта беседа, приобретая все больше сюрреалистических оттенков, затягивалась до ужина, захватывая, ко всеобщему замешательству, и время трапезы.

Первые несколько недель я совершенствовался довольно быстро, радуя своего учителя и сам наслаждаясь новизной ощущений. Поэтому решил отточить свои познания, взяв несколько уроков у Стэнли и его друзей. И они тут же ухватились за возможность раскрыть мне кое-какие секреты.

Сидя рядком в тени одного из перевернутых каноэ, мальчики и девочки делились со мной бесценными сведениями, полученными от «пи-пи человека в длинном плавательном боте» (француза, приплывшего на яхте). Так, они сообщили мне, что если не пользоваться «длинным пластиковым тык-тык» (презервативом), это почему-то неизбежно приводит «к толстой Мэри» (беременности). К несчастью, обстоятельства, при которых надо было ими пользоваться, оставались для детей покрытыми тайной, однако я все равно от души поблагодарил их. Нельзя было не согласиться, что это очень ценные сведения.

Я подумал, а знал ли Гримбл о «длинном пластиковом тык-тык», и решил, что вряд ли. Что же касается Роберта Льюиса, то он был слишком щепетилен, чтобы размышлять о подобных вещах, и поэтому Робинзон Крузо вряд ли продвинулся в этом вопросе дальше фазы размышлений.

Не успеваю поблагодарить Импа за первый урок, а он — объяснить мне всю важность практических занятий и своевременного выполнения домашнего задания, как появляется невероятно возбужденный Смол Том с мешком в руках.

— Хороший подарок для мистера Уилла! — восклицает он, прыгая с ноги на ногу и засовывая руку в мешок, откуда медленно и осторожно вытаскивает гладкую рыжую кошку, которая озирается со злобным видом. — Очень хорошо от крыс!