А. Марков - Русские на Восточном океане

При спуске вниз, у подошвы горы течет небольшой проток; по другую его сторону вырыт ров в виде заливчика для скопления воды. Тут мне встретились три женщины; они мыли белье, а неподалеку от них мальчишка ловил арканом петуха. Далее стоял длинный дом, у дверей которого сидел Испанец, с гитарою и руках. — Увидав меня, он встал, поздоровался со мною пожатием руки, и просил садиться на его место, беспрестанно повторяя по-Испански: «славный народ Русские! славный народ!» Это радушие незнакомца чрезвычайно мне понравилось.

Я вошел к нему в комнату; она была темновата, простиралась во всю длину дома, походя как бы на коридор, и освещалась двумя дверьми. В одном углу, по обыкновенно, стояла кровать, задернутая шелковою занавескою, а на противоположной стене висела бурая медвежатина. Более ничего не было видно.

— Где же ваше семейство? спросил я Испанца.

— У меня нет семейства.

— Чем же вы занимаетесь?

— Ничем.

— Ведь этак можно умереть с голоду, сеньор.

Он улыбнулся и сказала:

— У меня есть лошадь и крепкий аркан. Странный человек! подумал я, надо по-подробнее узнать его жизнь. — Но разведывать об этом мне было теперь некогда, потому что я должен был в скором времени вернуться в обратный путь; притом же любопытство влекло меня далее, мне хотелось повнимательнее осмотреть Сан-Франциско. И так, оставив нового знакомца, я продолжал путь мой дальше.

Прямо передо мною стоял другой дом, в котором, по-видимому, было несравненно более движения и жизни, чем в первом. Неподалеку от него лежали на сарапах два Испанца (должно быть, хозяева дома). Один из них курил папироску; а другой играл на гитаре. Они тоже поздоровались со мной, и предлагали лечь на разостланный сарап. Я поблагодарил их и попросил напиться воды.

Они указали, мне на дверь дома.

Я вошел в дом. Он состоял из одной комнаты с перегородкой; пол был глиняный, чисто выметенный; в углу, по обыкновению, красовалась кровать, убранная с наивозможною изысканностью; вдоль стены стоял большой сундук; на нем сидела толстая Испанка и курила папироску. Я объяснил ей свою жажду, и сеньора с заботливостью исполнила мою просьбу. За эту услугу я предложил ей маленькую сигару, она взяла ее, поблагодарила меня, и сказала, как и первый мой знакомец:

«Русские славный народ!»

При выходе из дома, я заметил из боковой двери двор, обнесенный плетнем. Посреди двора устроены были вешалки. «Верно, какая-нибудь промышленность,» подумал я, и не ошибся. Два Индийца резали скотское мясо тонкими лентами, слегка солили его и вешали на жердочки, приготовляя таким образом сухое мясо, которое в Калифорнии составляет немаловажный предмет торговли. Преимущественно заготовляют сухое мясо по миссиям, где представляется более удобства в отношении места. В Вербобойно и в Сан-Франциско этою промышленностью занимаются немногие, и то для себя.

На противоположной стороне от описанного дома, через небольшую площадку, стояло длинное, низкое, каменное строение, с большими рамами; к концу его пристроен монастырь, с высокою колокольнею, во имя св. Франциска.

Мне очень желалось осмотреть внутренность монастыря, но, к несчастью, он был заперт, и я нашелся в необходимости опять вернуться к толстой сеньоре и узнать от неё, когда отпирается монастырь и кто этим делом заведует.

Когда я проходил через площадку, мне попался навстречу тот самый мальчишка, который ловил на аркан петуха Я обратился к нему, в надежде, не может ли он объяснить мне того, о чем я хотел просить толстую сеньору, охотницу до папиросок. Шалун, действительно, проводил меня к дому с большими окнами и сказал, что тут живет отец его, занимающий должность монастырского сторожа, и что теперь нет его дома, потому что он уехал к пастору в миссию. Делать нечего; дай войду хоть сюда; посмотрю, как живет сторож. — Я отворил дверь и нога моя ступила на кирпичный пол. Обширная комната очень походила на манеж; вокруг неё по стенам стояли длинные скамейки, a посредине один стол, поперек всего здания. Все это было покрыто толстым слоем пыли. По правую сторону комнаты висела небольшая занавеска, сквозь которую выглядывала человеческая фигура, и на одном окне лежала связка ключей, обращавших на себя особенное внимание своею огромностью. Я взял их в руки и начал вертеть. Тут из-за занавески вышла ко мне женщина и сказала, что это ключи от монастыря.

— Вы, должно быть, жена сторожа? спросил я ее.

— Точно так, — отвечала она.

— Где же ваш муж?

— Уехал к пастору. — На что он вам?

— Мне бы хотелось посмотреть внутренность монастыря.

— Извольте, я покажу вам, муж мой, может быть, долго еще не приедет, пойдемте. Я отопру вам монастырские двери.

Она взяла ключи, и мы отправились в монастырь.

— Вы, должно быть, Русский — спросила она.

Я отвечал утвердительно.

— Славный народ! — заметила супруга почтенного сторожа.

Подходя к дверям, я заметил небольшую медную пушку; она стояла на дурном лафете и находилась в совершенном небрежении.

— Зачем стоить здесь это орудие? спросил я.

— А когда приезжает сюда губернатор из Монтерео, отвечала моя проводница, так ему делают встречу выстрелом из этой пушки.

Наконец, железная дверь заскрипела на петлях и мы вошли под высокие монастырские своды. При входе, по левую сторону, прежде всего бросилась в глаза небольшая комната; в ней стоял гроб с младенцем; по левую было пробито в стене что-то в роде чулана, за железною решеткою. Это исповедальница, в которую входит пастор во время совершения исповедей. — Богатый алтарь составляет главное украшение монастырской церкви; живопись в ней довольно старая; Евангелисты, стоящие на высоких пьедесталах, отличаются отчетливою резьбою; весь иконостас покрыт золотом и серебром, a кафедра для проповедников обнесена вызолоченными перилами, хоры для пения и музыки устроены под самыми сводами. — За неимением органа, здесь играют на скрипках. Венецианские окна, отстоящие аршин на шесть от пола, сообщают мрачный вид всему зданию, который наводит на душу какое-то болезненно-тягостное чувство.

— А что, часто бывает здесь служба? спросил я мою провожатую.

— Нет, только по праздникам, отвечала она.

Кроме этого монастыря, который один только и может еще привлечь к себе внимание путешественника, я ничего не нашел особенно любопытного в Сан-Франциско, разве того только, что там такое множество собак, что на каждого из жителей непременно придется по одной собаке, если только не по две.

Неподалеку от монастыря, по дороге в Монтерео, я не мог не заметить одного домика. Он был красивее прочих и служил жилищем одной вдове, занимавшейся продажей рома и джина. Вокруг него росли оливковые деревья; под одним из них сидела Индианка, вероятно, работница хозяйки, и ощипывала перья катарнизов. — Это небольшие птички, дикого цвета, с черненьким высоким хохолком, не более каш. в три пера; они имеют белое, вкусное и несколько сладкое мясо, часто встречаются в Калифорнии и употребляются тамошними жителями в пищу.