Жюль Верн - Маяк на Краю Света

Вошли только двое, Карканте и Варгас, плотник, Конгре на этот раз с ними не было. Первый из прибывших держал в руках фонарь, выбирая, что еще следует переправить на шхуну, второй шел следом, они разговаривали. Плотник сказал:

— Сегодня уже семнадцатое февраля, пора отчаливать.

— Ну, так отчалим, — раздалось в ответ.

— Когда? Завтра?

— Да, завтра, наверное, ведь все готово.

— Только бы погода не подвела, — заметил Варгас.

— Да, конечно, небо что-то хмурится сегодня.

— Дело в том, что если мы задержимся здесь на неделю или больше…

— Вот именно, можем встретиться со следующей сменой, — продолжил его мысль Карканте.

— Да, — поддержал его собеседник, — нам не справиться с военным кораблем.

— Нет, конечно, это он с нами справится и развесит на реях[120] фок-мачты, черт побери, — смачно выругался Карканте.

— Скорее бы уйти отсюда, и подальше!

— Завтра уйдем, говорю тебе! — повторил Карканте. — Если только не налетит ураган, из тех, которые у лам рога сдувает.

Васкес замер и прислушивался к разговору затаив дыхание, а бандиты бродили по пещере, освещая фонарем то один угол, то другой, брали некоторые вещи в руки, откладывали в сторону. Несколько раз они так близко подходили к вороху парусины, где спрятался человек, что тому достаточно было вытянуть руку, чтобы приставить дуло оружия к их груди. Через полчаса пираты закончили работу и окликнули матроса на берегу. Тот сразу подбежал и помог перенести отобранные вещи в лодку. Покидая пещеру, Карканте бросил прощальный взгляд на оставляемую добычу, а Варгас проговорил:

— Жалко бросать!

— Ничего не поделаешь, — объяснил другой. — Будь шхуна чуть побольше… Самое ценное мы забрали, к тому же, думается, в тех местах добыча нас ждет не хуже!

С этими словами оба спустились к воде и сели за весла; вскоре шлюпка, подгоняемая ветром, скрылась за выступом береговой скалы.

Васкес тоже вышел из пещеры и отправился в свое укрытие.

Итак, еды у него на двое суток, потом придется голодать, так как Конгре со своими головорезами обчистят, конечно, все склады провизии на маяке, никому ничего не оставят. Как дожить до возвращения «Санта-Фе» через две недели? Положение очень осложнилось. Одним только мужеством и энергией тут не обойдешься. Да и корабль со сменой может задержаться в пути. Стоит, наверное, перейти на съедобные корешки в буковой роще, на рыбу из залива. Но прежде шхуна с бандитами должна уйти с острова. А если какое-нибудь обстоятельство помешает Конгре и его шайке сняться с якоря в ближайшие дни? Тогда останется только умереть от голода в своей норе на мысе Сан-Хуан.

Наступил полдень, небо не прояснялось. На востоке у горизонта громоздились тучи, тяжелые, серые. Ветер набирал силу с каждой минутой. Волны, бегущие по морю, только что казавшиеся мелкой рябью, вдруг превратились в длинные валы, забелели пенистыми гребешками, собираясь с грохотом обрушиться на скалистый берег.

Если погода не исправится, шхуне, очевидно, не выйти в море с завтрашним приливом. Солнце садилось, а улучшения не наступало. Напротив, погода становилась все хуже.

У Васкеса не оставалось сомнений: это не гроза и дело не ограничится несколькими часами. Судя по всему, шел шквал. Небо и море налились свинцом, обрывки туч с бешеной скоростью неслись по небосклону, неистово кипели волны, сталкиваясь с подводным течением, и громадные буруны с диким ревом обрушивались на рифы. Опытный моряк, даже не глядя на барометр, мог бы сказать, что столбик давления упал ниже отметки «буря».

Несмотря на беснующийся ветер, Васкес вышел на берег и пошел вдоль кромки воды, не отрывая взгляда от горизонта. Вдруг в последних лучах уходящего солнца далеко в волнах что-то зачернело.

— Корабль… Корабль, который, кажется, направляется в нашу сторону, — вырвалось у смотрителя маяка.

Действительно, с восточной стороны показалось какое-то судно, собираясь то ли пройти через пролив, то ли обогнуть остров с юга.

Тем временем буйство стихии все набирало силу и походило теперь не просто на шквал, а на один из тех ураганов, которые все сметают на своем пути и против которых не устоять даже самым мощным кораблям. Спастись судно может только в открытом море или когда, по выражению моряков, «есть куда утечь», но, если с подветренной стороны у него земля, крушения не избежать.

— А эти мерзавцы держат маяк без огней, — воскликнул Васкес. — Капитан рассчитывает на его свет, чтобы определиться относительно острова, а в такой кромешной тьме он и не заметит, как окажется у самого берега и ветер вынесет судно прямо на скалы.

С минуту на минуту могла разыграться трагедия, и снова по вине Конгре и его шайки. Наверное, с галереи башни корабль уже заметили и поняли, что, не справляясь с разгулявшейся непогодой, экипаж отдался на волю ветра и волн. Совершенно ясно, что без помощи береговых огней судну не найти дороги в океане, не уклониться от встречи со скалами мыса Сан-Хуан при входе в пролив[121], не избежать камней Северала, которые стоят частоколом у южной оконечности острова. Не пройдет и часа, как острые рифы у входа в бухту вспорют днище корабля и моряки, которые на закате дня не успели даже разглядеть появившуюся на горизонте землю и ни о чем не подозревают, окажутся на дне морском.

Шторм разыгрался вовсю. Ночь будет ужасной, да и следующий день — не лучше: маловероятно, что ураган стихнет за одни сутки.

Васкес не уходил с берега и по-прежнему вглядывался в темноту. Корабль рассмотреть не удавалось, но бортовые огни периодически показывались среди волн, которые швыряли судно из стороны в сторону. По-видимому, оно не слушалось руля, а возможно, уже никто не стоял у румпеля, неизвестно даже, все ли мачты уцелели. Во всяком случае, парусов у него не осталось: такой ураган не выдерживают даже кливера[122]. Поскольку огни мелькали разноцветные — то зеленый, то красный, — Васкес сделал вывод, что перед ним парусник, так как пароходы зажигают простой белый фонарь на штаге фок-мачты. Следовательно, в схватке с ветром судну не приходилось рассчитывать на помощь паровой машины.

Бывший смотритель маяка был в отчаянии, чувствуя свое бессилие. Спасти корабль могли только огни с берега, освещающие море в черноте ночи. Напрасно Васкес смотрел в сторону маяка, напрасно тянулась его рука в направлении башни. Никто не собирался зажигать сегодня прожектор, который бездействовал последние два месяца. Видно, судну суждено погибнуть на рифах, вместе со всеми и всем на борту.

Вдруг Васкеса осенило: если капитана каким-нибудь образом предупредить о том, что рядом земля, он сумеет избежать крушения. Пусть даже парусник не способен следовать твердым курсом, может быть, забрав немного в сторону, корабль не врежется в берег, ведь ширина острова — от мыса Сан-Хуан до Северала — всего восемь миль, а дальше открывается морской простор.