Григорий Тёмкин - Удивительные донумы

В Сирийской Арабской Республике коневодство уже не имеет былого значения, однако в степях можно и теперь встретить пастуха с отарой овец или погонщика верблюдов, восседающего на грациозной, тонконогой лошади. В городе всадник-бедуин, приехавший верхом за покупками или в гости, не редкость. А на базарах по-прежнему есть одна-две лавки шорников, где с безнадежной обреченностью ждут покупателя покрытые пылью седла, чересседельники, уздечки и прочая упряжь, названья которой не без труда вспоминает и сам торговец.

Не менее, чем верблюд и скакун, символичными для восточного мира стали цветы — с той, правда, разницей, что верблюдов и лошадей становится все меньше, а цветов все больше. В Сирии обожают цветы. В городах все лоджии являют собой цветники в миниатюре. Каждый кусочек земли во дворах домов, если он не занят деревьями, превращен в газон или клумбу. Цветочных магазинов в Дамаске в несколько раз больше, чем в Москве, и какой бы букет вы ни выбрали — гвоздики, левкои, ноготки, астры, — продавец поздравит вас с приобретением и долго будет упаковывать цветы в хрустящий целлофан, перекладывая их веточками зелени, стараясь расположить самым выигрышным образом. В столице, в гостинице «Шератон», каждую весну проводится выставка цветов, куда съезжаются десятки цветоводов из Сирии и из-за рубежа, и каждый в качестве экспоната привозит какое-нибудь маленькое зеленое чудо. И все же, что бы ни поражало посетителей, заставляя их ахать и прищелкивать языком, королевой выставок всегда остается роза.

Роза издавна вплелась в быт сирийцев. Известно, что еще 2 тысячи лет назад она была предметом экспорта Финикии. Аббасидский халиф Аль-Мутавакилль говорил, что он, король султанов, и роза, королева цветов, достойны друг друга. В Сирии впервые стали делать розовую воду. Когда Саладин в 1187 году освободил от крестоносцев Иерусалим, он объявил, что не вступит в город, пока там стоит запах врагов. Чтобы «очистить атмосферу», из Дамаска в Иерусалим срочно направили 500 верблюдов с грузом розовой воды. При этом следует учесть, что на приготовление одного литра розовой воды (по рецепту Авиценны) требовалось около 600 граммов лепестков!

Когда же в XVII веке было впервые изготовлено розовое масло, одной капли которого достаточно, чтобы пропитать воздух в большом доме, роза превратилась в настоящую драгоценность. Про розовое масло нельзя даже сказать, что оно шло на вес золота, временами оно стоило в два, три и даже пять раз дороже.

Что придает розе столь удивительный аромат? Трудно сказать. Американские ученые, проведя химический анализ, пришли к выводу, что запах розы создают около 30 различных веществ. Но когда все эти вещества были синтезированы, то получился раствор, имеющий запах жженой резины. К сожалению — а может быть, и к лучшему, — в лабораториях удается воспроизвести далеко не все, что создает природа.

Удивительные сирийские донумы продолжают взращивать этот удивительный цветок как с помощью садоводов, так и без нее. В мае — июне на холмах расцветает дамасская роза; тогда же на каменистых осыпях в горах Антиливана распускается нежно-розовая Rosa canina, в каменистых местах в апреле можно встретить и арабскую розу; к востоку от местечка Дума под Дамаском с июля по август растут на редкость шипастые Ливанские розы; на склонах от Дамаска до Зебдани все лето цветет ползучая финикийская роза — у нее загнутые шипы и много соцветий, белых и алых…[25]

Глава 4

Крест против полумесяца

Кто в детстве не зачитывался романами о благородных, галантных, закованных в сверкающие доспехи воинах Вальтера Скотта и несколько менее благородных, но могучих и непреклонных — Генрика Сенкевича? Кто не помнит фильм об Александре Невском, где рогатые шлемы псов-рыцарей вместе с головами слетали с плеч под секирами русских ратников? Кто не мечтал хоть однажды побывать в средневековом замке, заглянуть в щель амбразуры, через которую смотрели на готовящегося к штурму противника угрюмые глаза крестоносца, пройтись по булыжной мостовой, по которой цокали копыта боевых коней, потрогать каменные стены, в которых гуляло эхо, разносившее звуки от бряцания мечей?

Тому, кто приезжает в Сирию хотя бы ненадолго, не прикоснуться к этой овеянной романтикой и в то же время мрачной странице истории — периоду крестовых походов — невозможно. Невозможно потому, что та страница писалась кровью и огнем прежде всего на сирийских землях, хотя «авторство» главным образом принадлежит французскому духовенству и мелким феодалам — рыцарям. Недобрую память о них арабы сохранили вплоть до XX века, всех европейцев называя «ифранджи» (франки) и вкладывая в это слово далеко не лестный смысл. Однако кроме памяти о смерти и разрушениях, повсюду сопровождавших крестовые походы, от той эпохи осталась целая система замечательных рыцарских замков; некоторые из них сохранились почти в первозданном виде и представляют собой уникальные образцы средневековой военной архитектуры. Однако, перед чем как познакомиться с сирийскими замками, обратимся к событиям, породившим эти замки, столкнув в более чем двухсотлетием противоборстве крест папской Еврспы и полумесяц мусульманского Востока.

Конец X — начало XI века. Западная Европа с алчностью поглядывает на восток. Покоя Европе не дают старый «зуб» на арабов за захваченную ими Испанию и легендарные богатства, которыми якобы полны дворцы исламских халифов.

На Арабском Востоке тем временем происходит то, что рано или поздно всегда случалось с непомерно разросшимися империями: когда-то единый арабский фронт, сплотившийся вокруг зеленого знамени ислама, начали разъедать внутренние противоречия. На севере Сирии хозяйничали турки-сунниты. Юг контролируют египетские халифы династии Фатимидов, исповедовавшие шиизм. Друзы заправляли значительной территорией, сейчас относящейся к горному Южному Ливану, но в тот период и вплоть до середины нашего столетия — сирийской. В горах на севере Сирии порядки устанавливает секта нусайритов, а в горах несколько южнее — общины исмаилнтов и ассасинов. Ужесточаются притеснения сирийских христиан — маронитов, яковитов, несториаи. Более того, Фатимиды, особенно третий халиф династии — Хаким, известный своим религиозным шовинизмом, от гонений на собственных подданных, исповедовавших христианство, перешли к нападениям на пилигримов из Европы, вопреки имевшемуся договору грабя и обирая их караваны. Трогать христиан, смиренно идущих поклониться гробу господню в сарацинами[26] же занятый Иерусалим?! Это уже был казус белли, за который Европа не замедлила ухватиться.