Леонид Алаев - Такой я видел Индию

Вдруг я услышал музыку — обычную индийскую песенку из кинофильма, чуть лирическую и чуть веселую. Подошел ближе. Возле палатки на грязной земле рядом с закопченной кастрюлей стоял обыкновенный транзистор. В 1963 г. Индия транзисторов выпускала мало, и я почти уверен, что этот был импортный, скорее всего японский, стоивший несколько сот рупий.

Семьи устроились вдоль стены, потому что она защищала от ветра по крайней мере с одной стороны, и, видимо, на самом деле не имели квартир. Конечно, их положение было ужасным. Но они создали свой, пускай примитивный, уют, не лишенный даже известного комфорта. Для них проблема заключалась, по-видимому, в нехватке домов.

А есть в Бомбее и другие «бездомные». Они заполняют по ночам центральные улицы, вернее их широкие тротуары (благо они регулярно подметаются и относительно чисты), приносят с собой тюфячки (чистые!) и одеяла и располагаются на ночлег с подкупающей домовитостью. Молодые люди в европейских костюмах сидят группами, болтая перед сном или играя в карты. Звучат шутки, смех. Ходить по этим тротуарам неудобно и стеснительно не потому, что мучает мысль о страданиях бездомных. Просто испытываешь чувство неловкости — вроде бы непрошеный гость.

Мне кажется, что эти люди могли бы спать и у себя дома, но там теснота, духота, дети. Многие рабочие семьи даже в центре живут в трущобах, хотя их нельзя назвать хижинами, и предпочитают проводить ночь на свежем воздухе. Здесь больше места, здесь интереснее, а на полу спать или на тротуаре — разница невелика.

С начала века Бомбей был и до сих пор остается городом, где профессиональные союзы рабочих организованы лучше всего и пользуются наибольшим авторитетом. Это обстоятельство имеет громадное значение.

Заработная плата индийских рабочих крайне низка. Ее трудно сравнивать с заработной платой европейских рабочих: очень различны потребности и культурный уровень тех и других. Но экономисты подсчитали, что оплата труда квалифицированного рабочего, учитывая уровень цен, не обеспечивает прожиточный минимум его семьи.

На общем безрадостном фоне Бомбей выглядит островом благополучия. Там всегда уровень заработной платы был выше, чем в остальной Индии, в последние годы этот разрыв еще увеличился. Дело в том, что в стране постоянно растут цены и усиливается нехватка продовольственных товаров. Законодатели позаботились, чтобы рост цен не отражался на реальном вознаграждении труда — в соответствии с ростом цен должна расти и специальная «надбавка на дороговизну» (по-английски «дирнес алоуанс», сокращенно Д.А.), которая уже давно превысила размер основного «оклада».

Если спросить индийского рабочего или служащего об их заработке, в ответ они назовут несколько цифр — зарплата, надбавка на дороговизну, квартирные, иногда транспортные и т.д.

Реальное получение надбавок зависит всегда от сплоченности и организованности рабочих, от их способности вырвать у администрации полагающуюся по закону сумму.

Во всех без исключения промышленных или административных центрах постоянно идет борьба за Д.А. Как ни странно, тяжелее всего в этой борьбе приходится служащим и представителям управленческого аппарата, не имевшим до недавнего времени крепких профсоюзов.

Я уже упоминал о демонстрации служащих калькуттской тюрьмы, проходившей у меня на глазах в августе 1968 г. Лозунгом служила та же Д.А.

В 1967 г. под таким же лозунгом проходила забастовка государственных служащих штата Уттар Прадеш. В течение месяца административная система крупнейшего по населению штата Индии не работала.

А в апреле 1967 г. случилось нечто совсем удивительное — полицейские Дели организовали свой профсоюз, выставили требования и вышли на демонстрацию, несмотря на запрещение правительства. К счастью для властей, в их распоряжении оставались «лояльные» отряды, которые и посадили 657 своих мятежных коллег в тюрьму.

При мне подготавливалась и была проведена грандиозная стачка служащих центрального правительства. Если бы организаторам стачки удалось сделать ее, как планировалось, всеобщей, то целый день не работали бы все правительственные учреждения, почта, железные дороги, аэропорты, автобусы и т.д. Правительство смогло убедить чиновников и железнодорожников не принимать участия в забастовке, но почта была закрыта больше недели. Письма лежали в уличных ящиках или сваленными в мешках у помещений почтовых отделений. Сортировкой занимались солдаты. Почтовики мешали им по мере сил.

В подобных условиях рабочие, особенно бомбейские, с их давними традициями профсоюзного движения, значительной межотраслевой солидарностью, имеют преимущество. Им, в общем, удается, хотя и не без труда, вырывать у предпринимателей то, что гарантируется законом.

Это не значит, что рабочие Бомбея живут в достатке — вопрос о том, как заплатить за квартиру и свести концы с концами, стоит для них так же остро. Но все же здесь гораздо меньше неприкрытой нищеты, безысходности, отчаяния, чем в Калькутте и многих других городах.

Может быть, этим объясняется, что рабочий Бомбей не всегда дает должный отпор крайне националистическим, шовинистическим настроениям городских низов.

Как-то в марте 1968 г. меня рано утром разбудили громкие крики, треск барабанов и звуки труб. По улице медленно ехали грузовики, наполненные орущими мальчиками в униформе. Это была демонстрация «Шив сены» («Армии Шивы»). В данном случае Шива — не имя индусского бога, наиболее почитаемого в Индии, а имя Шиваджи — вождя восстания маратхов против Могольской империи в XVII в., основателя национального маратхского государства.

Лозунги «Шив сены» — «Бомбей — маратхский!», «Махараштра для маратхов!», «Долой немаратхов!» и «Смерть коммунистам!».

В этой организации много школьников и учащихся колледжей. Но не эти неоперившиеся юнцы, гордящиеся выданной им формой цвета хаки, определяют лицо «Шив сены». Ее ударные отряды не маршируют по улицам, а под покровом ночи нападают на лавки и учреждения, принадлежащие мусульманам, гуджаратцам и другим «немаратхам», избивают рабочих-коммунистов, создают в Бомбее обстановку террора.

Интересно, что они никогда не трогают парсов — тоже «немаратхов». Объясняется это очень просто: парсы — могущественная капиталистическая группа, держащая в руках почти всю промышленность Бомбея и Махараштры. Сам Тэта — парс! Приобретать такого противника не входит в планы руководителей «Шив сены». Она отыгрывается на беззащитных мелких лавочниках и рабочих, приехавших в Бомбей на заработки.

«Шив сена» — это и местная политическая партия, уже овладевшая муниципалитетом Бомбея и серьезно-подумывающая о завоевании большинства в Собрании Махараштры.