Виктор Трубников - Три года в Кувейте

Дугообразным разрезом по третьему и шестому межреберью слева с рассечением у грудины хрящей четвертого, пятого и шестого ребер я быстро вскрыл грудную клетку. Рана на груди не кровоточит, что также подтверждало остановку сердечной деятельности и клиническую смерть больного. Когда кожно-костный лоскут был приподнят и рана слетка расширена, я увидел сердце, но оно не билось. В грудную полость я быстро ввел правую кисть, захватил сердце пальцами и начал наружный массаж этого комка безжизненных тканей. Одновременно анестезиолог и мой ассистент проводили струйное переливание крови и вентиляцию легких 100-процентным кислородом.

Спустя 30–40 секунд после вскрытия грудной клетки и начала массажа сердца я почувствовал слабые толчки и сокращения. Сила сердечных сокращений постепенно нарастала. Сердце заработало вновь. Кровяное давление было вначале 90 на 50, а затем поднялось до 110 на 70.

В связи с нормализацией деятельности сердечно-сосудистой системы рана на груди начала сильно кровоточить. После остановки кровотечения кожно-костный лоскут на груди был уложен на свое место и рана на груди зашита узловатыми швами шелком. Предварительно края раны и плевральная полость были обильно орошены аэрозолем смеси антибиотиков широкого спектра действия. Казалось, мы вышли с честью из очень трудной ситуации.

В положении больного на правом боку я быстро закончил операцию на позвоночнике и послойно зашил рану на спине. Больного уложили на спину, однако с операционного стола он не был снят в связи с новым резким падением сердечно-сосудистой деятельности. Настойчиво борясь за жизнь больного, мы продолжали переливать одногруппную кровь, противошоковую жидкость, вводили сердечные и другие лекарственные средства и т. д.

Несмотря на все эти меры, примерно через 40 минут после того, как мы второй раз возвратили больного к жизни, у него снова, уже в третий раз, остановилось сердце.

Положение было отчаянным. Потеряв всякую надежду на спасение Али Абд ар-Рахмана Абдаллы, я все же быстро вскрыл уже зашитую грудную клетку. С этой Целью пришлось расшить швы на груди. И снова — массаж сердца: пальцы кисти, захватив сердце, ритмично сжимаются и разжимаются, имитируя сокращение сердечной мышцы. Спустя 40–45 секунд после начала массажа чувствую беспорядочные сокращения мышечных волокон: началась слабая фибрилляция — подергивание мышечных волокон. Появилась надежда на спасение больного. Вновь ввожу в сердечную мышцу адреналин и продолжаю массировать сердце в открытую еще 25–30 секунд. К моей огромной радости, сердце пациента заработало вновь. Появился пульс на сонной артерии на шее. Кровяное давление на плечевой артерии показывало 85 на 45, через 10 минут — 115 на 70. Рана на груди была зашита вновь после дренажа плевральной полости и обильного орошения ее антибиотиками.

От больного не отходили до утра. Он оставался здесь же, в операционной. Для предотвращения развития отека головного мозга, могущего возникнуть от кислородного голодания в связи с трехкратной остановкой сердца, пациенту проводили специальную дегидротационную терапию, вводили антибиотики, переливали глюкозу, кровь и противошоковую жидкость, применяли сердечные средства. Ночью сознание больного было ясным, диурез (выделение мочи) был хорошим. Утром больного перевели в палату, а спустя месяц — в санаторий. Через четыре месяца Али Абд ар-Рахман Абдалла начал ходить, а спустя полгода выписался из лечебного учреждения.

Спустя сутки после завершения борьбы за спасение жизни этого больного в госпитале побывали вездесущие репортеры и в кувейтских газетах появились заметки о русском специалисте, три раза возвращавшем к жизни больного после трехкратной остановки сердца. Об этом, в частности, писали «Ахбар Эль-Кувейт» и «Кувейт Таймс» в своих декабрьских номерах 1970 г.

Такое в Кувейте случилось впервые. Медицинская общественность столицы прореагировала на это с должным пониманием, что сразу же улучшило мои контакты с врачами и укрепило мое положение как специалиста. Меня пригласили стать членом Кувейтской медицинской ассоциации врачей — честь, которой из многих европейцев-врачей, работавших в Кувейте, был удостоен только русский специалист. Сотрудники министерства также по достоинству оценили мою борьбу за спасение жизни человека. Но все это — и известность, и слава — пришло не сразу, а лишь спустя полгода после моего приезда в Кувейт. А до этого были будни, напряженная работа.

Чтобы понять обстановку, в которой мне пришлось работать, необходимо прежде всего рассказать о моих коллегах — врачах ортопедического госпиталя. Дело в том, что почти все они — египтяне и работают в Кувейте по контрактам. Часть из них — эмигранты из Египта после революции 1952 г. — отличалась реакционными взглядами, а сильно развитое у них чувство конкуренции и боязнь потерять место создавали значительные трудности в совместной работе.

Все врачи ортопедического госпиталя (как и других госпиталей Эль-Кувейта) объединялись на английский манер во врачебные объединения, каждое из которых, как правило, возглавлялось старшим врачом — членом научного общества ортопедов и хирургов зарубежных колледжей или университетов. Назывались эти врачебные объединения первыми буквами английского алфавита А (эй), В (би), С (си) и т. д. Каждое объединение насчитывало по пять-шесть врачей. Обязанности между ними распределялись следующим образом: руководитель отделения, его помощник-ассистент, «реджистрар» (один-два) и «хаус мэн» (один-два). (О двух последних должностях речь пойдет несколько ниже.)

Так, в ортопедическом госпитале в объединении А работали шесть врачей: Камаль Хэлми, Хасан Вайли, Фарук Ахмед Камель, Самир аш-Шейх Дииб, Али Дауд Танир и Зугди Мухаммед Абд аль-Джавад; в объединении В — пятеро: Мухаммед Абульмеджд, Гази Шагиин, Фарид Иззат, Мухаммед Салим и Халед Абд аль-Кадер; объединение С включало также пять врачей: Насиф Ризк, Ахмед Абд ас-Салям Юсеф, Мухаммед аль-Лейси, Ахмед Бишер и Махмуд Шел.

Формально я был приписан к первому врачебному объединению, однако, к моим услугам как консультанта и хирурга могли прибегать при необходимости и все другие объединения. Работой трех упомянутых объединений руководили соответственно доктора Махмуд Камель аль-Буз, Мухаммед Рефаад Хассанеин и Джамаль Хосни.

Хирурги ортопеды-травматологи, как, впрочем, и врачи других специальностей в Кувейте, в подавляющем большинстве были подготовлены хорошо. Многие из них были дипломированы, являлись членами ученых обществ королевских колледжей в Англии или имели высшую квалификацию практического врача, полученную ими в Каире или Лондоне.