Александр Грачев - Тайна Красного озера

Анюта с радостью приняла это предложение отца. Для нее поход с Дубенцовым был серьезной школой работы в полевых условиях. Молодой геолог не оставлял необследованным ни один хоть сколько-нибудь подозрительный слой осадков. Он карабкался на обрывы, то и дело пуская в ход молоток и зубило, подолгу просиживал над породами, рассматривая их в лупу, применял соляную кислоту, хранившуюся у него в склянке, вложенной в эбонитовый футлярчик. Иногда он пробовал породы на вкус или делал на них царапины перочинным ножом. Страницы его полевого геологического дневника заполнялись все новыми записями и набросками схем залегания осадочных пород.

Во второй половине дня, когда Дубенцов потянул Анюту на очень высокую и крутую осыпь, у вершины которой торчали скалы твердых коренных пород, девушка взмолилась:

- Я больше не в состоянии двигаться. Присядемте, отдохнем, Виктор Иванович… А потом постараемся быстрее работать.

Дубенцов, очень проворно и искусно действуя молотком, быстро сделал в осыпи порожек, и они присели. День был солнечный, жаркий, осыпь выходила на южную сторону, и солнечные лучи падали прямо на скалы, накаляя их. Воздух над осыпью был горячий.

Анюта отдышалась и, поправляя косы, повернула к Дубенцову разгоряченное, розово-румяное, смеющееся лицо.

На лбу и над темными блестящими глазами выступали росинки пота.

- Знаете, о чем я сейчас подумала? Вы, наверное, решили сегодня меня проучить за мой капризный наскок на вас там, в стойбище?

- Вы до сих пор помните об этом? - спросил Дубенцов точно таким тоном, каким спрашивала у него несколько дней назад Анюта.

И они оба весело расхохотались. - Возможно, и на этот раз я допущу бестактность,- продолжал Дубенцов, - тем не менее, я должен снова высказать свое убеждение: здешние условия полевых работ не для вас, Анна Федоровна…

- Ну, мы с вами снова можем поссориться, - сказала Анюта, становясь серьезной. - Неужели вам, Виктор Иванович, непонятно, что я совершенно не обязана, подобно вам, гоняться за тигром?

- А если тигр будет гоняться за вами?

- Вы преувеличиваете, - возразила Анюта. - Не так уж много в тайге тигров, чтобы они гонялись за геологами.

И если папа решился взять меня в этот поход, то я не думаю, что он беспечнее вас. Ведь он не меньше вас знает, что ожидает геолога в тайге Сихотэ-Алиня.

- Мне лично кажется, Анна Федоровна, - продолжал стоять на своем Дубенцов, - что вы долго убеждали его в этом, и он согласился взять вас просто под нажимом.

- Положим…

- Ну вот, видите, он не мог вам отказать из-за своей слабости - отцовской любви.

Анюта обмахивалась шляпой, как веером.

- Когда у вас будут дочери, Виктор Иванович, - с веселым лукавством сказала она, - тогда вы будете запрещать им ходить в тайгу, хорошо?

И они снова рассмеялись. Отдохнув, распределили между собой участки осыпи и принялись за обследование.

Дубенцов все время наблюдал за Анютой и скоро убедился, что она не так уж плохо держится на осыпи, довольно умело карабкается по склонам. Но скоро он нашел отпечатки третичных растений и так увлекся ими, что забыл об Анюте. Его оторвал от занятий голос девушки:

- Виктор Иванович, вы там очень заняты? - А что у вас, Анна Федоровна?

- Мне кажется, я нашла угольную сажу, - возбужденно сообщила девушка.

Через минуту Дубенцов был возле Анюты. На обломках сланцев и песчаника, перемешанных с глиной, действительно оказался налет, напоминающий сажу. Дубенцов принялся расчищать это место молотком. По мере углубления щебень все сильнее пачкался сажей, и вот из-под молотка вылетел комок настоящей угольной сажи. В нем виднелись и целые крупинки каменного угля.

- Вот он! - задыхаясь от напряженной работы и волнения, воскликнул молодой геолог.

Он бережно держал комок в высоко поднятой руке любуясь, как искрятся под солнцем черные блески крупинок каменного угля.

- Третичный? - спросила Анюта, стараясь быть как можно хладнокровней.

- По всей вероятности! Вон там, видите, я нашел довольно много отпечатков секвойи и таксодиумов.[3] Есть, кажется, листья березы и ольхи…

- При моей помощи вы, кажется, побили папу, - заметила с улыбкой девушка.

- Это пока еще не доказано, Анна Федоровна.

В темных глазах Анюты блеснул огонек веселого лукавства.

- Зато, кажется, почти доказано, любезнейший Виктор Иванович, - озорно кланяясь, сказала она, - что ваш несовершенный коллега, то есть настоящая персона,- указала она на себя пальцем, - не является простым балластом…

- Боже мой, да у меня и в мыслях не было подобного мнения!

- Конечно, конечно, теперь вы будете уверять, - шутила Анюта. - Я, разумеется, не приписываю одной себе этой находки, она принадлежит и вам. Тем не менее…

Но Дубенцов так был увлечен находкой, что не расслышал последней реплики Анюты.

Они собрали несколько образцов породы. Дубенцов сделал зарисовку в своем дневнике и отметку на топографической карте. Довольные найденным, молодые геологи поспешили в лагерь.

Черемховского еще не было здесь, он вернулся только в сумерки. Его сопровождал коллектор, нагруженный образцами. Выслушав Дубенцова, профессор оживленно произнес:

- Вне всякого сомнения, мы находимся в угленосном районе. Вот что удалось найти мне… - и он извлек из рюкзака несколько сильно разложившихся кусков каменного угля, уже потерявших блеск.

- Мы их нашли на речной косе. Где-то размывается месторождение…

Глава девятая

Странное поведение Мамыки. - Секрет Пахома Степановича. Злые духи обмануты. - По маршруту ороча. - Дикие кабаны. - Путь через марь. - Дискуссия продолжается. - Отряд лишается одной лошади. - Ночлег на болоте.

Мамыка окончательно поднялся на ноги через три дня после несчастного случая. Но он странно изменился: стал беспокойным, менее общительным, на лице его исчезла прежняя веселость. К реке он не подходил вовсе, поглядывая на нее лишь издали и искоса, и что-то бормотал про себя.

Получив заключение фельдшера, что проводник совсем, здоров, Черемховский на завтра назначил выход отряда в район угольной сопки. Под вечер он пригласил ороча в свою палатку.

- Завтра отправляемся дальше, товарищ Мамыка, - сказал профессор. - Как ваше самочувствие?

Ороч не отвечал. Молча и с ВИДИМЫМ волнением посасывал он свою неизменную трубку с ДЛИННЫМ медным мундштуком. Геологи недоуменно переглянулись.

- Вы, может быть, еще болеете? - допытывался Черемховский.

- Моя болей нету, - ответил безразличным тоном старый ороч, ни на кого не глядя.