Алан Маршалл - Мы такие же люди

Остров Четверга лежит посередине пролива Боут. Мы пристали к берегу. На пристани толпились островитяне в военной форме - в рубашках и шортах цвета хаки. Офицер, встречавший меня на пристани, был невысокого мнения об австралийских писателях, которые ненадолго приезжают в тропические районы Австралии, а по возвращении делятся своими впечатлениями с читателями.

- Значит, вы приехали сюда собирать материал? - сказал офицер, когда мы сели в джип. - Что ж, читал я писания ваших коллег про стройные пальмы над золотыми пляжами, синее море и прекрасных девушек-туземок. Если бы вы тут пожили лет двадцать, то не стали бы писать подобной чепухи.

- А вам разве не нравятся тропики? - спросил я.

- Нет, не особенно. Для меня тропики - это прежде всего зловоние, лихорадка и насекомые, набрасывающиеся на вас, как только вы высунете нос из-под сетки.

Перед зданием столовой стояло несколько деревьев в цвету. Это был красный жасмин. Опавшие лепестки покрыли землю густым ковром, воздух был насыщен их ароматом.

Мы расположились в просторной столовой и выпили холодного пива. Через широкие окна был виден отлогий берег моря, поросший кокосовыми пальмами. Волны прилива быстро набегали. Пенящаяся вода заливала буй.

- Нет, - продолжал офицер, - вы мне лучше не говорите о тропиках. Я хорошо их знаю. Вот мы с вами сидим и истекаем потом; сегодня ночью задохнешься, даже если ничего на себя не натянешь, кроме сетки от москитов. Вас сейчас качало на катере под палящим солнцем. Я пересекал этот отрезок моря не менее сотни раз, я-то знаю, что это скучное, утомительное путешествие. По всей вероятности, вернувшись домой, вы объявите себя специалистом по морскому плаванию на остров Четверга. Вы опишете его, а люди прочтут и скажут: "Ах, какая прелесть!" Все вы, писатели, говорите неправду.

- То, что вы считаете ложью, - для меня правда, - ответил я. - Мы смотрим на вещи разными глазами.

- Что вы видели по пути сюда такого, о чем стоило бы написать? , ;. Я рассказал ему о своих впечатлениях.

- Россказни! - рассмеялся он. - Чистое воображение!

Нам подали завтрак. Я спросил его, что он думает о коренных австралийцах.

- Писатели с юга Австралии переоценивают аборигенов, - сказал он. Мы-то понимаем, что они дикари. Единственный понятный туземцу язык - это язык плетки. Они отъявленные лентяи. Сколько ни положишь труда на их воспитание, в душе они всегда останутся дикарями.

- Я уверен, что это не так, - возразил я.

- Вы вообще ничего не знаете о туземцах!

- Но я кое-что знаю о природе человека, - доказывал я.

- Вы хотите сказать - белого человека. У черных мало общего с белыми. Вы приезжаете сюда с мечтой о мире, где белый и черный - братья. Ложная сентиментальность! Черный - в сущности животное. Если вы к нему добры, он рассматривает это как слабость; бейте его, и он станет вас уважать.

- Смотрите, - показал он пальцем туда, где за окном под пальмой спал абориген, подложив под голову руки. - Что я вам говорил? Полюбуйтесь дрыхнет, вместо того чтобы работать! Это олицетворение всех островитян. Они работают только из-под палки. Армия испортила туземцев, они вообразили, что сами не хуже белых.

Когда мы поднялись из-за стола, мой собеседник положил руку мне на плечо и сказал:

- Ну что ж, мистер Маршалл, я покидаю вас. В тропиках есть одно правило, которое необходимо выполнять: в полдень следует отдыхать, иначе вы не сможете работать. Встретимся часа через два.

2. Рассказы Куки

Я сидел на носу "Тани" - кеча {Кеч - небольшое двухмачтовое судно.}, на котором солдаты-аборигены с различных островов Торресова пролива ехали на побывку домой. У солдат, нагруженных вещевыми мешками, туго набитыми подарками для жен и детей, был довольный вид. Некоторые из них не виделись с семьями по два года.

"Тани" зарывался носом в волны, поднимая фонтаны брызг. Большинство белых на борту страдали морской болезнью, аборигены же, расположившиеся на носу, словно наслаждались качкой. Они не обращали внимания на обдававшие их брызги.

Я сидел между Наггетом и Куки {Наггет (nugget) по-английски означает "самородок": Куки (cookie) - "повар".}, двумя матросами-островитянами, и наблюдал за летучими рыбами. Эти изящные рыбки, преследуемые муренами и королевскими рыбами, пытались ускользнуть, выпрыгивая из воды; казалось, они исполняют какой-то фантастический танец под яркими лучами солнца.

Куки - худощавый, гибкий человек - встал и пошел на корму, чтобы проверить удочку, которую он привязал к поручням. По-видимому, он служил мишенью для шуток своих приятелей. К нам присоединилось четверо солдат-островитян. Я заметил, что стоило Куки заговорить, как на их лицах появлялась улыбка.

Когда Куки вернулся, Наггет, наблюдавший, за ним с усмешкой, громко сказал мне:

- Наш Куки - замечательный рыбак. В ответ Куки состроил гримасу.

- Скоро мне попадется рыба, - ответил он, - И крупная.

- Ты женат, Куки? - спросил я. Мне захотелось побольше узнать об этом веселом человеке.

- Да, женат.

- Он удачно женился, - многозначительно вставил Наггет.

Стоявшие позади меня солдаты рассмеялись, а один из них заметил:

- Куки - очень хороший муж.

Куки усмехнулся и промолчал.

- С какого острова ты родом, Куки? - поинтересовался я.

- С Дарнли.

- С Дарнли? - повторил я. - Слыхал о таком. Это красивый остров?

- Самый красивый, - подхватил Куки.

- Остров Муррей лучше, - возразил Наггет.

- Мне помнится, жители Муррея были отважные воины, - сказал я.

- Лучше их в Торресовом проливе не было, - подтвердил Наггет.

- Ребята с Дарнли были лучше, - решительно возразил Куки.

Наггет усмехнулся и, вытянув босую ногу, ткнул Куки в спину.

- Ребята с Дарнли ничего не стоят, - сказал он.

- Расскажи мне о Дарнли, Куки, - попросил я. - Кто был первый белый человек, побывавший там?

- Доктор Макфарлен.

- Макфарлен... Кажется, я уже слышал это имя. А где был ты, когда он к вам приехал?

Куки удивленно посмотрел на меня, проверяя, серьезно ли я спрашиваю. Затем он ухмыльнулся и показал пальцем вниз.

- Я был далеко, в сердце земли, - ответил он.

Аборигены так и покатились со смеху. На глазах у них выступили слезы, они повторяли: "Вот это да - в сердце земли!"

Позднее я выяснил, что достопочтенный доктор Макфарлен написал книгу о Новой Гвинее и островах Торресова пролива. Он побывал там в семидесятых годах прошлого века.

- Ты знаешь что-нибудь о докторе Макфарлене? - спросил я.

- Да, - ответил Куки. - Отец мне рассказывал.

- Пожалуйста, повтори то, что тебе рассказывал отец.

- Ладно, - согласился Куки.