Леонид Родин - Пять недель в Южной Америке

Главой экспедиции являлся директор Пулковской обсерватории, член-корреспондент Академии наук СССР А. А. Михайлов. Он провожал нас на Рижском вокзале в Москве, когда мы отправлялись в Лиепаю, а сам намеревался лететь на самолете вместе с московским астроноом Н. Н. Парийским и грузинским астрономом М. А. Вашакидзе, чтобы заранее «подготовить почву» к прибытию экспедиции. Заместителем начальника экспедиции был известный полярный путешественник Георгий Алексеевич Ушаков. Профессор А. И. Либединский представлял астрономов Ленинграда; он известен как специалист по астрофизике. Я — Л. Альперт возглавлял московских физиков. Профессор С. Э. Хайкин, тоже физик, изучает пока еще загадочные радиоизлучения, ищет новые пути в изучении Солнца. Кроме этих руководящих лиц, было еще много молодых ученых, уже известных своими исследованиями Солнца, и помощников, работа которых бывает очень важна для проведения точных и своевременных наблюдений.

К этой большой астрономической экспедиции была присоединена небольшая группа ботаников: директор Ботанического института им. В. Л. Комарова Академии наук СССР, член-корреспондент Академии наук СССР Борис Константинович Шишкин (руководитель), профессор Сергей Васильевич Юзепчук из этого же института (единственный из участников, бывавший в Бразилии: он путешествовал по Южной Америке с 1926 по 1929 г.), профессор Леонид Федорович Правдин из Института леса Академии наук СССР и я - старший научный сотрудник Ботанического института.

Бразилия - страна богатейшей тропической флоры. И нашей задачей было привезти живые тропические растения для восстановления оранжерей Ленинградского Ботанического сада, разрушенных авиабомбами и снарядами немецко-фашистских варваров во время Великой Отечественной войны; кроме того, мы хотели ознакомиться с некоторыми типами растительных сообществ тропиков и собрать гербарий тропических растений.

28 марта прибыл доктор Николай Михайлович Балуев. Он уже не чаял застать «Грибоедова» в Лиепае и строил планы, как будет на самолете догонять нас.

Николай Михайлович привез с собой из Москвы несколько ящиков всяких лекарств, и, кроме того, все время, пока мы стояли в Лиепае, ежедневно приносил с берега свертки и коробки с якобы «совершенно необходимыми» в тропическом климате лекарствами, дезинфицирующими средствами и вакцинами. Вскоре же он всем нам сделал уколы против брюшного тифа и холеры.

Мы уже совсем обжились на корабле. Уже научились легко распознавать время на морских часах; циферблат их разделен на 24 части. Взглянешь «сухопутным» взглядом - 3 часа будто бы, а на самом деле — 6; глядишь — стрелки сверху вниз по прямой, думаешь, что это 6 часов, а, оказывается, это-полдень. Привыкли, что пол-это палуба, что веревка-это конец, постель-койка, научились определять время по склянкам* {Слова, отмеченные звездочкой, объяснены в особом словаре в конце книги.}, и некоторые начали в свою речь ввертывать «настоящие» морские слова: кок, миля, ресторатор, ют, лаг.

Астрономы и физики ежедневно спускались в трюм. То они проверяли надежность крепления ящиков, то доставали какие-нибудь приборы и работали с ними, то монтировали инструменты, разобранные для перевозки по железной дороге. Каждый из участников нашел себе определенное занятие. Так, например, астроном Либединский, ботаник Правдин и я занялись изучением испанского языка. Кроме того, на корабле начал ежедневно работать семинарий: каждый участник докладывал о задачах своих исследований или рассказывал о своих прошлых экспедициях.

Несколько докладов было посвящено Бразилии. Один из них сделал наш врач, о болезнях в Бразилии. Он привел нам такие, действительно страшные, цифры о заболеваемости и смертности в этой стране, что у многих интерес к заокеанской экзотике сильно потускнел. Особенпо много гибнет людей от желтой лихорадки в экваториальных частях Бразилии. Мы, правда, не собирались туда, но все же…

В конце своего доклада Николай Михайлович сообщил, что ему удалось еще в Москве заказать через Министерство иностранных дел вакцину против желтой лихорадки. Ее достанет нам советское посольство в Лондоне, надо лишь указать, в какой порт доставить, чтобы мы могли по пути зайти и получить ее.

В один из дней у нас на борту появились кинооператоры: они должны были снять для киножурнала фильм «Отплытие советской экспедиции в Бразилию». Они засняли несколько кадров, так сказать «будней» экспедиции: работа с приборами, самих участников, корабль.

После этого они каждый день навещали корабль и на второй неделе своей жизни в Лиепае совсем отчаялись, что им удастся заснять момент начала нашего путешествия.

Только 8 апреля настал этот день. Погода была отвратительная — шел мокрый снег при порывистом западном ветре. Застучали дизеля, «Грибоедов» отдал швартовы* и отошел от пристани. Оба кинооператора-один с аппаратом на треноге, другой с ручным — «навеки» запечатлели долгожданный момент.

Корабли, стоявшие у причалов, напутствовали нас гудками. Но не долог был наш путь: мы вышли на внутренний рейд Лиепайского порта и… бросили там якорь. Здесь мы должны были дожидаться прихода ледокола «Сибиряков». Он в это время стоял под бункеровкой на базе, скрытый за высокой песчаной косой. В полукилометре от нас стоял теплоход «Мичурин»; оказывается, он уже месяц ожидает возможности выхода в море. Прямо на запад перед нами тянулась ровная стенка гранитного волнолома с узкими проходами-воротами в двух местах.

За волноломом белая полоса льдов до самого горизонта, но на горизонте видна узкая черная полоска — «водяное небо». Там дальше-чистая вода.

Переночевали на рейде.

На утро к нам подошел «Сибиряков». Это большой двухтрубный ледокол. «Сибиряков» тоже бросил якорь и, кроме отбивания склянок, не подавал никаких признаков жизни. Среди наших астрономов началось волнение: когда же пойдем? Ведь уже 9 апреля. Через 40 дней затмение. Надо быть на месте не менее чем за две недели, чтобы успеть развернуть все приборы. А мы стоим.

С нашего капитанского мостика* посыпались на «Сибирякова» вопросы. Оттуда через переговорную трубу сообщили, что льды настолько тяжелые, что «Сибиряков» едва пробился в Лиепаю. Западный ветер наторосил льды и все время поджимает их к берегу. В этих условиях форсировать льды нельзя. Надо ждать перемены ветра, тогда льды слегка разойдутся.

10 и 11 апреля ветер продолжал быть западным и северо-западным. Утром и вечером -2°, днем около 0°. «Сибиряков» ежедневно уходил в разведку. Трубы его дымили, подвигался он медленно, часто останавливался, отходил назад и «ударами» шел снова вперед. Канал за корпусом ледокола мгновенно заплывал. Кроме того, из-за северо-западного ветра лед стало сносить вдоль берега к югу и очень легко можно было оказаться вынесенным из здешнего узкого фарватера. Капитан «Сибирякова» не брался проводить нас в этих условиях.