Уилл Рэндалл - Океания. Остров бездельников

В надежде обнаружить хоть какой-нибудь признак разочарования украдкой оглядываю своих учеников, однако на лицах моих пятнадцатилетних подопечных отражается лишь тупое безразличие. И мне ничего не остается, как взирать на прошлогодние постеры и планы работы, развешенные на противоположной стене. Я догадываюсь, что непроницаемые лица моих учеников скрывают раздумья над куда более важными проблемами: «успеет ли Чарли оправиться от травмы к субботней игре; как в третий раз избежать сдачи домашнего задания старику Джерри; почему Нат такая стерва и почему она не хочет избавиться от тяжкого груза своей девственности; а Бет Скотт все выдумала про себя и Дэниела».

Но я не отступаю.

— Вот так, я ухожу из школы и переезжаю жить в маленькую деревушку на Соломоновых островах.

Это откровение также встречено с впечатляющим равнодушием.

Ну давайте же! Это ведь интересно. Легкое шевеление в первом ряду. Класс напряженно сосредоточен. Пронырливый Роберт с поразительно здоровым цветом лица поднимает руку, бросая взгляды налево и направо, что он делает всегда, когда сдает или получает обратно тетрадь с домашним заданием. Мы все его ненавидим, но он может задать умный вопрос, ответ на который займет оставшиеся от урока пять минут.

— Да, Роберт? — Я встаю и делаю энергичный жест в его сторону. Все остальные сидят, подняв глаза к потолку.

— Я просто решил вам напомнить, сэр, что вы ничего нам не задали, — ухмыляется он. И отец и мать работают у него в налоговой службе.

— Роберт! — хором восклицает весь класс.

Я с беспомощным видом начинаю шарить вокруг, пытаясь найти учебник и одновременно сообразить, какие упражнения мы еще не делали, а все остальные мрачно ищут свои тетради, уповая на то, что мне так и не удастся это вспомнить.

— Ну и где находятся эти Соломоновы острова?

— Спасибо… э-э, Соня, то есть Сара. Соломоновы острова, Сара, находятся на юго-западе Тихого океана в четырех тысячах километров от северо-восточного побережья Австралии.

Это абсолютно точно. Повернувшись к карте мира, висящей на стене, я обнаруживаю целый ряд крохотных точек. Не могу сказать, что демонстрация оказывается удачной. Не успеваю я залезть на шаткий деревянный стул, чтобы получше рассмотреть карту, как он с треском разваливается. Падая, я врезаюсь подбородком в угол шкафа, который по иронии судьбы был принесен мной с целью придания себе большего авторитета. Очнувшись, понимаю, что лежу на спине, кровь хлещет на мой любимый галстук, а перед глазами маячат граффити, которыми украшена нижняя часть одной из парт, — «Рэндл — алкоголик!».

— Ну и чем вы там будете заниматься?

— Отличный вопрос, Рикки, отличный вопрос… М-м… — Я задумчиво чешу макушку.

На мое счастье, которое испытывает боксер при ударе гонга, раздается звук школьного звонка. Одиннадцать десять — перерыв до одиннадцати тридцати пяти.

— А почему бы нам не назначить приз тому, кто после перемены расскажет нам о Соломоновых островах всё, что знает, а?

— И какое это имеет отношение к французскому языку, сэр?

— Роберт, а почему бы тебе не заткнуться? (На самом деле я говорю: «Роберт, может, довольно? Не хотелось бы попусту тратить перемену», но смысл приблизительно тот же.)

С прискорбием должен признать, что в очередной раз мои познания в области обсуждаемого предмета лишь ненамного превышали уровень осведомленности учеников. Я подписался под метафорической пунктирной линией и согласился уехать в тьмутаракань, не имея ни малейшего представления о том, куда еду.

«Будь готов»; и хотя мои взаимоотношения со скаутской организацией не назвать тесными, ее лозунг запомнился. Во время перерыва на ланч я забегаю в школьную библиотеку и тут же ретируюсь, так как в отделе географии обнаруживаю почти половину своего класса. Лицо мое искажает гримаса, когда до меня доносятся обрывки их разговоров.

— Наверняка это будет какой-нибудь вшивый батончик «Марс».

— Ну да, какими он награждал нас до этого.

Я выскальзываю из библиотеки и, уже закрывая за собой дверь, слышу вопль Роберта:

— Он все равно никогда не задавал нам нормальных домашних заданий.

Наконец в три двадцать занятия заканчиваются, я направляюсь по Хай-стрит к центру и, проходя мимо двери туристического агентства, машу рукой менеджеру, который с раздраженным видом пытается встать с кресла. Он явно горит желанием содрать у меня деньги за билет, поэтому я спешно удаляюсь.

Из того немногого, что мне уже известно о Соломоновых островах, ясно, что путешествие туда не из дешевых. Поднявшись по гранитным ступеням города, претендующего на трехвековую историю, я бодро вхожу в публичную библиотеку.

— Вот… — жизнерадостно сообщаю я модно одетой библиотекарше с очками в форме полумесяца, свисающими на шнурке, которая стоит за стойкой. — Собираюсь на Соломоновы острова и хочу провести кое-какое исследование. — Тут у меня раздается смешок типа «ну вы же меня понимаете». Однако она не понимает.

— Вы записаны?

— Э-э… нет, боюсь, нет.

Библиотекарша надевает очки на нос. После нескольких формальностей и огромного количества фырканья мне, наконец, указывают кончиком безукоризненно отточенного карандаша на отдел путешествий. Пролистав тонкую, но хорошо иллюстрированную брошюру под названием «Борнмут: история солнца, моря и секса», я быстро прихожу к выводу, что в картотеке нет книг, название которых содержало бы сочетание Соломоновы острова. Более того, мне вообще не удается найти ни одной книги с упоминанием этого архипелага. Стараясь не обращать внимания на огневой вал возмущенных взглядов, бросаемых в мою сторону, я направляюсь в библиографический отдел и нервно вытаскиваю красный пыльный том энциклопедии на букву «С». Быстро пролистав статьи, посвященные Славянску, Карлу-Иогану-Густаву Сноильскому, сопению и социальному дарвинизму, которые я непременно бы с удовольствием прочел, будь у меня время, добираюсь-таки до Соломоновых островов:

«Соломоновы острова, островное государство на юго-западе Тихого океана, расположены с юга на восток от Папуа (Новая Гвинея) и Бугенвиля». — Это я и так знаю. — «Бывший протекторат Великобритании (независимость получена в 1978 году), демократическая форма правления, глава государства — королева Елизавета II. Открыл испанский исследователь Альваро Менданья де Нейра в 1587 году». — О, si, si, дон Альваро! — «С середины XIX века — центр миссионерской деятельности, однако христианские идеи усваиваются медленно из-за глубоко укоренных племенных верований и практики охоты за головами». — Гм-гм. — «Центр работорговли. Восстание на острове Малаита (1927) было подавлено англичанами с невиданной жестокостью». — Чудненько! Это наверняка внушит ко мне симпатию аборигенов. — «Район активных боевых действий во время Второй мировой войны между американцами и японцами (бой у острова Саво, август 1942). В последнее время — политическая нестабильность и вооруженные конфликты между соперничающими военными группировками за земли». — Не слишком похоже на тропическую гармонию. — «Столица — Хониара». — Ну что ж, звучит неплохо; я повторяю название несколько раз, имитируя испанский акцент, прищелкивая пальцами и стуча каблуками. — «Население — 360 тысяч человек». — Это столько же… сколько живет э-э… в Нортгемптоншире? — «Общая территория 1,35 миллиона квадратных километров. Всего 992 острова. Примерно 350 из них обитаемы. Территория суши — 27 556 квадратных километров». — Значит, чуть больше, чем Нортгемптоншир. — «Тропический жаркий и влажный климат. Флора и фауна: влажные джунгли, шесть разновидностей крыс и два вида крокодилов». — Восхитительно: джунгли, крысы и крокодилы. — «Существенную проблему создает малярия». — Ну а как же без этого?! — «Население в основном исповедует христианство разных конфессий, однако сильны и анимистические верования». — Анимистические? М-да. — «В отдаленных областях практикуется каннибализм». — То есть они до сих пор едят людей! Вот здорово! — «Ежегодно острова посещает около трех тысяч человек». — Ну, это меня не удивляет. Интересно, многие ли из них возвращаются обратно целыми и невредимыми?