Роберт Аганесов - Байкальской тропой

— Этого можешь взять, — хриплым голосом сказал рыжебородый и снова уселся на свое место. Я едва удержался, чтобы не броситься ему на шею, но он, затянувшись сигаретой, продолжал: — Только, чур, обратно не приводить: своих хватает, а он черт его знает откуда здесь взялся… — И он покосился на меня из-под навеса рыжих бровей.

— Наперед предупреждаю: пес ленив, труслив, прожорлив, как бегемот, и органически не переносит ружейных выстрелов. Кличка Айвор.

Я было осекся, но отступать уже поздно. Ладно! Какой бы пес ни был, все же это живая душа, и лишь бы эта душа не удрала от меня с первой же стоянки.

Пес вздрогнул и, потянувшись, поднял голову. Я шел прямо на него. Он щурился, мигал, зевал и нерешительно постукивал о землю хвостом, словно пытаясь сообразить, зачем это он понадобился. Я скормил ему мясо, приладил на шею веревочную петлю и, подбадривая шлепками, потащил к воротам. За спиной послышался приглушенный смех. Оглянувшись, я увидел на крыльце еще двух парней; рыжебородый, тыча в мою сторону сигаретой, что-то говорил им. При этом вся троица фыркала и давилась смехом. Забыв о благодарности, я шлепнул пса по хребту и выволок его за ворота.

Улицы и переулки теперь уже не казались мне такими холодными и пустынными. С трудом сдерживая радостное возбуждение, я гордо шагал по поселку и на ходу украдкой ласкал своего честно приобретенного спутника. Айвор, словно согласившись с переменой судьбы, покорно бежал рядом.

Вечером в комнате гостиницы я распотрошил рюкзак и взялся в последний раз составлять подробную опись своего походного снаряжения. Сидя на полу среди разложенных мешочков, коробочек, фляг, я вспомнил, с какой завистью вычитывал в детстве в книгах о путешествиях длинные перечни снаряжений. И распаленная детская фантазия в завистливых грезах распоряжалась этим добром помимо автора. Сегодня мой час, час воплощения моей мечты, и я не буду отступать от традиций и в первую страницу дневника внесу полный перечень походного имущества. Девиз — ничего лишнего! Все имеет вес. Минимум, который нужен, чтобы в течение месяца при любых условиях не голодать и не замерзнуть. Итак, я имею в наличии:

Что касается моей охотничье-рыбацкой экипировки, то здесь я полностью положился на советы бывалых людей, охотно руководивших моими покупками в иркутских магазинах. Дело в том, что до этого мне вообще не приходилось ни охотиться, ни рыбачить. Об этих страстях я имел сугубо книжное представление. Но сверкающие, хитро устроенные снасти невольно вселяли в меня уверенность, что я без труда с ними управлюсь. И только через несколько месяцев я понял, что иметь ружье и отличную рыбацкую снасть — этого еще недостаточно, чтобы не протянуть ноги с голоду. Науке кормиться «дарами природы» мне пришлось учиться с азов.

Перехваченный ремнями рюкзак трещал по всем швам. Но я старательно изучал список, чтобы найти в нем пробелы. Придумывал различные ситуации, в которых мог очутиться в одиночестве на льду моря, и воображал, что именно могло бы тогда понадобиться мне, но усталый мозг отказывался работать, и, измучившись, я сдался на милость собранного рюкзака.

Последние часы этой невыносимо долгой для меня ночи я так и не мог уснуть. Несколько раз выходил проведать Айвора. Мой спутник, начисто опустошив двухлитровый котелок мучной болтанки, спокойно дрых себе у поленницы. Его не тревожило грядущее утро.

Я не мог представить себе завтрашний день. Начнутся первые километры моего путешествия. Пойду на северо-восток, вдоль западного побережья. Хочу видеть зимний Байкал, встречаться с рыбаками, охотниками, вместе с ними рыбачить, бродить по тайге, узнавать ее вкус, запах, цвет…

Сумеречная тьма еще скрывала поселок, когда, приторочив к саням рюкзак, я простился с заспанной дежурной и выволок сани на улицу.

Полозья саней отчаянно визжали и скрежетали по выветренной мерзлой земле. Этот стон, вой и скрежет камней и железа сопровождали меня до тех пор, пока я не выкатился на чистый лед. Серое насупленное небо медленно развиднялось над безмолвным покоем моря. Передо мной расстилался закованный в лед Байкал.

Чем дальше я уходил от укрытого рассветным сумраком берега, тем все чаще попадались на моем пути рыбацкие будки, сколоченные из фанеры и досок. Одни будки чернели на льду сиротливо и глухо, из других порой слышалось покашливание и тихий говор. Дверцы иных были приоткрыты, и, освещенная свечой или керосиновой лампой, посредине будки виднелась неподвижная фигура, сгорбившаяся над лункой с короткой удочкой. Сначала я свободно обходил их, но скоро попал в настоящий лабиринт улиц, переулочков и тупичков целого будочного городка, беспорядочно раскинувшегося на ледовом просторе. Обойти этот городок было трудно, хаотическая россыпь будок вытянулась в длину километра на три. Волоча за собой сани, я крался лабиринтом улочек, стараясь ничем не потревожить сосредоточенную тишину рыбачьего стана. Изредка я ловил на себе чей-нибудь взгляд из оконца или открытых дверей, но, равнодушно скользнув по мне и саням, взгляд снова углублялся в освещенную лунку. И только на окраине я наткнулся на «безбудочных» рыбаков, съежившихся у лунок спиной к пронизывающему ветерку.

Зачернели точками и, наконец, совсем скрылись из вида рыбацкие будки. Вокруг меня простиралась свободная ледовая пустыня, таинственная и загадочная для новичка…

…Полуденное солнце огромной янтарной каплей растекалось в просторной синеве неба. Я волок по льду сани и наслаждался красотой сверкающей равнины моря. Сердце мое восторженно билось от сознания того, что вот я один посредине могучего моря, закованного в лед, и вокруг меня на далеких берегах — суровая дикая природа… Вдруг послышался гул автомашины. Обернувшись, я увидел мчавшийся прямо ко мне «ГАЗ-69». Я знал, что на таких «газончиках» часто дежурят автоинспекторы и вообще разные аварийные службы. Солнце в моих глазах потускнело, сердце защемило в тоскливой тревоге. Глядя на приближающуюся машину, я почему-то подумал, что есть, наверное, какой-нибудь указ — отлавливать одиноких путешественников по ледовому Байкалу и из предосторожности разрешать им передвигаться только по берегу.

Машина подкатила к самым саням. Я увидел, что дверцы ее сняты и лежат в кабине между сиденьями. Рядом с шофером сидел пожилой мужчина в необъятном тулупе и ондатровой шапке, наползшей на глаза. Он так и сверлил меня глазами.

— На рыбалку? — спросил он, оглядывая сани и Айвора. Я молча кивнул, с тоской ожидая следующего вопроса.

— А куда двигаешь?

Я ткнул рукавицей на чистый горизонт в северном направлении.