Дмитрий Смышляев - Синай и Палестина. Из путевых заметок 1865 года

Ознакомительный фрагмент

Жрецы Гелиополиса, считавшиеся, по свидетельству Геродота, ученейшими людьми своего времени, оставили о переходе израильтян чрез Чермное море сказание, в высшей степени замечательное своей близостью к библейскому рассказу. Оно сохранено Геродотом в следующем виде: «Моисей ударил жезлом своим море – и оно разделилось надвое и дало возможность израильтянам перейти его посуху; но египтяне, преследуя их по следам, вошли в море и перед ними блеснуло пламя – и море снова вошло в свое ложе, так что египтяне погибли все, кто от огня, кто от воды, а израильтяне спаслись от погибели».

Источники Аюн-Муса, орошающие всю эту местность и наделяющие ее растительностью, имеют воду солоноватую и для питья негодную. Отсюда глазам путешественника вся окружающая панорама представляется как на ладони. С одной стороны видны Суэцкий залив, гора Атака и город Суэц; по левую руку от пути к Синаю тянутся голые небольшие возвышенности, впереди – мертвая равнина. Во весь день видны были справа – море, слева – волнообразные холмы, впереди – бесконечная песчаная равнина, обильно усеянная аравийским сланцем, на котором, как на стекле, ярко горели солнечные лучи и болезненно били в глаза, несмотря на то, что мы были защищены темными очками и вуалями. Во весь день мы не встретили ни малейшего признака растительности. Устав от езды и зноя, мы остановились на ночлег в три часа тридцать минут в долине Сэдэр, сварили на спирту тапиоку с сахаром, заели жареной курицей и в тени палатки искали отдохновения. Ночь по-прежнему была очень холодная.

26 января мы тронулись в путь в семь часов утра. От уади (долины) Уардан равнина перерезывается песчаными и известковыми холмами; аравийский сланец блестит по всей степи; море видно только по временам. Несколько воронов и какие-то две птички пепельного цвета пронеслись над нашими головами; кроме того, на песке видны следы мелких птиц, зверьков, средней величины ящериц и змей. В четыре часа мы стали на ночлег в уади Хуара. Здесь есть источник горько-соленой воды, накопляющейся в углублении из известкового шпата. Это самая негодная для употребления вода на всем Синайском полуострове; ее не пьют даже верблюды. Неподалеку от источника растут куст пальмы, несколько чахлых тамариндов и колючее растение кхаркад (Peganum retusum). По мнению Буркхардта, это место есть библейская Мерра. Израильтяне не могли пить горькой воды источника и возроптали на Моисея. Моисей возопил к Господу – и Господь указал ему дерево, которое он бросил в воду источника, и вода стала годною для питья (Исх. 15, 23–25). Буркхардт полагает, что дерево это было кхаркад, ягоды которого будто бы имеют свойство исправлять горькую воду.

27 января, отправившись в путь в половине восьмого, мы вскоре вошли в уади Кхарандель. Здесь полагают упоминаемый в книге Исхода Элим, где израильтяне нашли двенадцать источников и семьдесят пальм. В настоящее время здесь находится несколько скудных природных артезианских колодцев; их можно заметить по влажности песка; в этом песке вырывают ямку, в которой и накопляется солоноватая вода, охотно употребляемая верблюдами. В глубине долины есть более пресный источник, водой которого арабы запасаются обыкновенно на дальнейший путь. Уади Кхарандель представляет самый большой оазис на всем пути от Каира до Синая; растительность тянется здесь версты на две. При входе в долину красиво раскидываются три пальмовые дерева и несколько таких же кустов; затем во всем оазисе видны только кудрявые кусты тарфы (tamarix mannifera) и расползается по земле около пальм уже известный нам кхаркад. Этими тремя видами и ограничивается флора оазиса.

В двух с половиной часах отсюда мы снова проехали через небольшой оазис уади Усэит, в котором видели несколько пальм и кусты тарфы; на почве – засохшие следы проливного дождя. В часе с четвертью отсюда начинается широкая и бесплодная уади Куэсиег. При входе в нее видна двойная вершина горы Сербат-эль-Джемели, которая по мере углубления в долину скрывается. Долина поворачивает мало-помалу на восток. Днем дул свежий ветерок. В четыре часа тридцать минут мы стали на ночлег в уади Хумр. От уади Кхарандель израильтяне поворотили к берегу моря и после остановки там двинулись вправо от нашего пути, в уади Мокатеб, знаменитую своими синайскими надписями, от которых она и получила свое название, значащее в переводе: «писаная долина». Это библейская Синайская пустыня.

28 января мы тронулись с места в семь часов тридцать минут. Здесь окружающая пустыня принимает все более неотрадный вид. Всюду горы, песок, угловатые камни и больше ничего. Появляется, впрочем, еще весьма колючий и деревянистый бурьян; верблюды с жадностью обрывают каждый куст, отчего переход замедляется. На песке видны следы змей огромных размеров (аспидов – vipères – которые преимущественно здесь водятся). В четыре часа тридцать минут мы прибыли в уади Эль-Насэб, где и остановились на ночлег.

29 января, снявшись в семь часов, мы чрез полчаса вошли в широкую и ровную долину Кхамили, обставленную с обеих сторон высокими отвесными гранитными утесами. Бурьян становится обильнее; является вид его с острыми, жесткими, в вершок[2], иглами, составляющий любимую пищу верблюдов. В уади Барак встречаются следы множества змей, скорпионов, тарантулов; видели также несколько птичек, которых макушка головы и гузка белые, остальное черное; при нашем приближении пробежал заяц и несколько куропаток взбежало на скалы. Две арабские женщины пасли небольшое стадо вислоухих и тощих коз. В этой же долине мы проехали мимо двух арабских кладбищ. Свежие могилы забросаны иглистыми ветвями сэйяля, в защиту, вероятно, от диких зверей; на старых воткнуты стоймя камни и на некоторых навиты пучки бурьяна. Кругом голые, обожженные солнцем утесы без малейшего признака растительности. На дне долины довольно бурьяна и колючих деревьев, дающих аравийскую камедь и называемых арабами сэйяль. По песку стелется какое-то мертво-бледное растение, производящее отвратительно горького вкуса плоды, видом похожие на большие яблоки бледного цвета. Их не едят даже верблюды. За полчаса от входа в долину Хэнэ, высоко в утесах, – ключ сносной воды. Почва в уади Кхамили ровная, твердопесчаная; в уади Барак путь поднимается в гору по угловатым камням и поэтому труден и неприятен. Невдалеке от вершины горы Лебау мы стали на ночлег в долине Хэнэ.