Татьяна Сальвони - Италия. Любовь, шопинг и dolce vita!

Ознакомительный фрагмент

В средние века солнечный зеленый полуостров, омываемый пятью морями, — несомненно, лакомый кусочек — стал предметом споров между крупными соседями. Разными регионами Италии поочередно владели Австрия, Франция, Испания, Германия, арабы…

К началу XIX века Венеция и Ломбардия были австрийскими, весь юг — испанским. В центре — Папская область. Остальные итальянские провинции и княжества играли роль разменной монеты в играх иностранных политиков. Может, поэтому само население и поныне к политике настолько индифферентно, что аж зависть берет. Впрочем, об отношениях местного населения с политикой речь пойдет позже. А сейчас — последний исторический аккорд.

В конце XIX столетия генерал Гарибальди объединил разрозненные области в одну страну. Видному писателю и политику того времени Фердинандо Мартини приписывают слова: «Италия создана, теперь предстоит создать итальянцев». Удалось ли это в полной мере — вопрос очень спорный. Скорее всего, нет.

На данный момент, по статистике, на территории страны проживает 60 миллионов жителей, из них 7,5–8 процентов — представители других народов — румыны, пакистанцы, албанцы и так далее. Из Восточной Европы пальму первенства держат украинские эмигранты (174,129 в 2010 году), вторыми по численности идут молдаване, чья численность около 100 тысяч, русских граждан насчитывалось в 2010 году 30 500. Но каждый год процент славянской миграции стабильно растет с показателями 6–7 %.

Сегодня Италия делится на регионы, а те, соответственно, на провинции. Одна из самых очаровательных особенностей местных жителей — коренных итальянцев — такое явление как campanilismo. Это ироничное подтрунивание над жителями соседней области (провинции). Существует вот такой стишок, который отражает суть кампанилизма. На итальянском звучит так (умеющие читать на языке могут насладиться):

Veneziani gran signoriPadovani gran dottori,Vicentini mangia gatti,Veronesi tutti matti,Udinesi castellani,col cognome di Friulani,Trevigiani pan e trippe,Rovigotti vino e fumo,i Cremaschi sciocchi,i Bresciani infidi:e ce ne sono di peggio….i Bergamaschi senza….Dio!E Belluno? Povero Belluno,sei proprio di nessuno!

А вот дословный перевод:

Венецианцы — настоящие господа,Падованцы — великие доктора,Жители Виченцы (Венето) едят кошек,Веронцы все сумасшедшие,Удинесцы сидят в замкахИ поголовно носят фамилию Фриулли,Тревиджани (Тревизо) едят только хлеби овощной суп,Ровиготты пьют и курят,Кремаски — дураки,Брешанцы просто предатели.Есть ли кто-то еще хуже?Бергамасцы — атеисты!А Беллунцы? О, бедные беллунцы!Вы вообще никто.

И это не просто местный фольклор. Это явление постоянно сопровождает обычную бытовую жизнь. Каждый гражданин Италии, преимущественно, думает о себе как об уроженце конкретной провинции. Он изначально пьемонтезец или лигуриец и только потом — итальянец. А точнее, нет. В первую очередь, к примеру, флорентиец, во вторую — тосканец, и только в третью — итальянец. Ощущение своей обособленности, обусловленной именно местом рождения, настолько велико, что создается впечатление, будто страну в одно целое объединили не 150 лет назад, а позавчера. И она как была цветным лоскутным одеялом, так и осталась.

Веками регионы Италии хоть и меняли «владельцев», но по сути-то были сами по себе, отдельными мини-государствами, в которых ревностно сохранялись традиции и местный уклад. Поэтому даже в самой крошечной итальянской деревне можно с удивлением обнаружить у местных проявления синдрома столичного жителя — снобизм, связанный с географическим положением, и снисходительность, мол, вам, конечно, не повезло родиться и жить именно в этой местности, как мне.

Сами итальянцы любят пошутить на тему кампанилизма. У них вообще с самоиронией все отлично. Хотя начнешь слушать местных, и в какой-то момент может сложиться впечатление, что они всерьез верят во все, что рассказывают о соседях.

— Ну, в Бергамо одна деревенщина, в основном! — говорил мне один брешанец.

— Ха, у нас говорят, что один бергамасок стоит семи брешан! — говорил житель Бергамо. — И мы самые хитрые.

Причем, что умиляет, именно так о себе и соседях говорили их отцы, деды, прадеды и так далее. Кстати, противостояние Бергамо и Бреши — это итальянская классика. Казалось бы, должно давно просто стать анекдотом и оживать лишь на футбольном поле. Между этими городами меньше часа езды на машине. Природа и все остальное — одинаковое. Тем не менее житель провинции Бреша, желающий, к примеру, купить новый дом, ни за что не переедет в провинцию Бергамо, даже если там будет более выгодная цена. И наоборот.

На Юге, для примера, также конкурируют между собой Калабрия и Апулия. Калабрийцы по-доброму считают апулийцев злыми, а те в ответ про калабрийцев говорят, что они самые медленные и ленивые люди на свете.

Впрочем, само противостояние Севера и Юга Италии иногда выходит за рамки юмора, хотя и рождает самые смешные образцы песен, комедий и анекдотов в стиле кампанилизма. Оно вошло даже в политику!

Для человека со стороны трения между тосканцем и умберцем точно не будут сильно различимы. Но разделение Италии на северную и южную нельзя не заметить. Можно сказать, что в глобальном смысле существует не одна, а две Италии и два вида итальянцев — северные и южные. На севере южан называют словом «теру», производное от «terra» — земля, так как на юге много земледельцев, и южане очень держаться за свою землю, свой уклад и близких. И про южан на севере ходит поговорка — «теру, как собака, однажды обязательно укусит». При этом само словечко носит несколько вульгарный и даже обидный оттенок, особенно если произнести с особым ударением.

Южане же с едким подтекстом обзывают северных соседей «полентонэ», так как в предместьях Альп есть традиционное блюдо — кукурузная каша, которая называется полента. Ее обычно подают на воскресном или праздничном ужине, нарезанную деревянным ножом на дольки и политую мясным соусом.

По сути, это два очень разных типа итальянцев. Северные более спокойные, трудолюбивые, энергичные, законопослушные, честные и даже немного пресные, вежливые донельзя и двуличные.

Южные — более темпераментные, много жестикулирующие, громко разговаривающие, любящие приукрасить реальность, эмоциональные, радушные, хитрые, но от них вроде знаешь, чего ожидать.

Существенные различия между южными и северными итальянцами подтверждены объективными данными. В 90-х годах проводилось масштабное европейское исследование (Linssen and Hagendoorn, 1994), в котором выясняли роль влияния климата на национальный характер. Было подтверждено, что температура — значимый фактор. Более высокая температура местности повышает экстравертность жителей.