Александр Донец - Англия изнутри: записки нелегала

А потом началась трудовая неделя. За весь мой период в Англии, так я не работал ни разу. Тогда на поле, перед Новым годом, на ферме у Джона было максимум 12–13 часов, у Кайла мы отработали всего несколько дней по 14–16 часов.

Здесь же было так, приехали рано утром, в 6–00 начали работать, по идее до 18–00, но к нам под конец подходит Мария и говорит.

— Нас просят еще отработать 2 часа.

Мы соглашаемся, потом еще 2 часа.

Вечером садимся в автобус, и пока мы едем минут сорок, я погружаюсь в сон, а на следующий день в четыре нас забирает Мария. В пять мы начинаем работать, заканчиваем в девять, приезжаем домой в десять. На следующий день все повторяется, только домой я приезжаю в 23–00.

Так до субботы, когда мы отрабатываем всего 12 часов, а в воскресенье 10 часов.

Я тогда для прикола посчитал, сколько же мы отработали за неделю? Получилось 95 часов в первую неделю, а за две недели мы отработали 190 часов.

Все уставали, особенно было тяжело, когда нам давали два часа времени, а потом приходят и говорят, еще 2 часа и все. Эти последние два часа казались тяжелее, чем все предыдущие.

Тогда я решил делать по-другому, работа сама по себе не была тяжелой. Понятно, что выстоять и работать 14–16 часов в день не самое приятное занятие, но все же нам всем давали заработать. Поэтому, я делал так, когда нам говорили еще час и все, я настраивался на 4 часа. А один раз меня обломали и в этом, я настроился на 4 часа, а получилось 5, было тяжковато. После этого я всегда настраивался на 6 часов, и этого хватало точно.

Мелочь, но это позволяло мне работать без всяких проблем и когда говорили, что вы еще остаетесь на 2 часа, я только молча улыбался. Вообще, на фабриках, при длительной работе, главное это настрой.

Вот когда меня что называется, поперло, таких зарплат у меня в Англии не было никогда, тем более, это было приятно, учитывая, что скоро я собирался домой. По сути, здесь за месяц такой работы у меня получалось отложить больше, чем в Лондоне бы за 3 месяца на стройке.

Как-то, дней через пять, после нашей встречи с Валерой, их группа зашла к нам в цех. Валера стал рядом со мной на упаковке мяса.

— Там у нас работы пока нет, — сказал он, — нас сюда и отправили, помогать вам. У вас тут столько англичанок симпатичных, молоденьких.

— Да, есть ничего так.

— Они все ничего, пока молодые, а потом становятся, как и все.

— Ты как с Джесси, нормально?

— Конечно, все классно.

Неожиданно их бригадир дал им команду, и они все направились за ним, мы с Валерой попрощались и больше не виделись.

Первое время у меня получалось все, мягко говоря, не очень, то я неправильно слаживал мясо, то делал это слишком медленно, то мне возвращали мои пинетки супервайзершы. Раза четыре супервайзерша становилась рядом со мной и учила меня как быстро и правильно складывать куски нарезанного мяса. Причем учиться надо было быстро, поскольку мы паковали для разных супермаркетов мясо и соответственно складывали его по-разному. Вот когда до меня дошла одна мысль, что на самом деле не имеет значение, где ты берешь мясо, в Сайнсбурис, Сафевае или Теско, если в первом случае мясо и дороже, то это не значит что оно лучше, поскольку пакуется в одном и том же месте, и из одного и того же сырья.

Так продолжалось недели две, я учился, меня просили переделать, терпеливо повторяли, как нужно паковать. Когда со мной становилась супервайзерша по имени Никкала, если даже у меня не получалось она говорила:

— Смотри Алекс, вот, понял?

Я понимал, а делал снова неправильно.

А в один день произошло то, что называется, научился. Начиная с третьей недели, у меня пошла такая выработка, что даже бывалых англичанок я поражал. Мой темп стал постепенно наращиваться так, что всего несколько человек из всего конвейера могли по скорости сравниться со мной.

Разделка мяса у англичан была такой, кусок, если в нем жира было больше чем 5 мм, считался уже не кондиционным, жир обрезали. У них вообще жирная пища не приветствовалась, мясо мы фасовали практически без прослоек жира. Понятие сало, а тем более его приготовления, было для англичан нонсенсом, они вообще не знали что это такое.

Никкала была от меня в восторге, когда мы начинали работать, она всегда брала меня с собой. Никкала мне тоже нравилась, она была худенькой с хорошей фигуркой, лицо приятное, мне импонировало с ней работать. Но Никкала не просто нравилась мне, меня к ней тянуло.

Она была подруга одного из директоров на фабрике по имени Дик. У того несколько лет назад умерла жена, оставив ему 3 девочек. В одной из бесед, когда мы стояли с Никкала, паковали мясо, я у нее неожиданно спросил:

— Тяжело было первое время, все-таки трое девочек?

— Было тяжело, — кивнула Никкала, — а теперь уже все в порядке. Они такие молодцы, дружные, любят папу.

Во время работы, если она становилась рядом, мы почти всегда разговаривали, мне естественно не хватало словарного запаса, но в целом мы общались нормально. С ней время проходило довольно быстро. А грань между супервайзером и работником стиралась.

В один из дней мы работали как обычно, Никкала стала рядом со мной, когда неожиданно ее позвали, она направилась к выходу, а через минуту появился Дик. Он поздоровался и стал рядом со мной, я ответил ему и спокойно продолжил паковать мясо в прежнем темпе.

Боковым зрением я заметил, что англичане сразу обратили на это внимание и начали шептаться. Я спокойно продолжал работать с ним вместе, если Дик явился ко мне, чтобы начать разборки, то в принципе повода я не давал. А самое главное, я не боялся его, не боялся того, что он может отправить меня по назначению. У меня не было его денег, его власти, но Никкала тянулась ко мне и мне она тоже нравилась, не будь той ситуации, которая была у Дика, то все могло закончиться иначе. Но Никкала жила с ним, подружилась с его девочками, он один мужик, как он сам бы справился со своими дочками? Столько нюансов, которые знает только женщина и подскажет именно она. Я мог вмешаться в их мир, тогда бы мы поменяли жизнь тех, кого она и я знали, разрушили то, что далось многим с таким трудом. Физически меня тянуло к Никкала, но логически, человечески, я не мог переступить черту, сломать то, что было между ней и Диком.

Дик отработал со мной минут 20, наконец, он спросил:

— У тебя все в порядке, Алекс?

— Да, а у тебя?

— Все в порядке, — сказал он.

Вскоре Дик отошел, зачем он подходил я так и не понял, может, хотел что-то сказать, но передумал, или ждал, что я ему что-то скажу?

Один раз вышло смешно, наша линия паковала мясо, когда нескольких человек решили перекинуть на соседнюю линию. Джудит сказала мне и еще двум парням идти за ней. Договоренности такой не было, но мы, работники из агентства, делали то, что нам говорили англичане, независимо от того, супервайзеры они, или нет. Естественно я пошел за Джудит, и стал с ней за столом, как она и сказала.